Первое, что он сделал, оказавшись в воде - схватил пластмассовую игрушку и запустил ею в коридор.

– Ну, у тебя и настроение, - вздохнула вдова.
– Энни так любит эту уточку. Не помнишь, ты же её сам принес?

– Ну и что?

– Но посмотри, Тромпи...

– Погорячее, пожалуйста...

Забыв об уточке, он сосредоточился на игрушечном катере. .Ванна была просторной и глубокой, и, плавно шевеля плечами, ему удалось создать такое течение, которое подхватило катерок и понесло его по всей длине ванны. С третьей попытки катер засел на рифах на его волосатой груди.

– Ты большой ребенок, - ворчала вдова, завязывая поясок.
– Полагаю, ты хочешь яйца и жареную картошку?

Крамер уснул. И спал так долго, пока она не попыталась подогреть воду, которая удивительно быстро остыла, несмотря на жаркий день.

– Нет, оставь, не надо, - протянул он.
– Так похоже на капское озеро летом.

Тогда вдова села на корзинку с бельем и прикурила две "лаки страйк". Крамер, вытерев руку, взял одну. И начал расказывать.

Наконец она спросила:

– Как выглядел Гершвин, когда сознался? Словно ему сразу полегчало, как говорят в радиопьесах?

– Ну да. Весь сиял. Просто до ушей.

– Этого я понять не могу, что-то уж слишком странно. Теперь его повесят, да?

– Послушай, это так просто. Чего каждый человек боится? Неизвестности. А теперь он уже знает.

– Все равно тяжело добиться толку от такого негра, как он.

– Это правда.

– Зонди прекрасно их понимает. Катерок утонул под его рукой.

– И это правда.

На поверхность поднялись пузырьки.

– Почему ты молчишь?

– Да так.

– Не видишь между этими двумя случаями никаких связей - и это тебя мучает?

– Естественно, ведь мы потеряли целую ночь. Скажу тебе прямо. Гершвин убил Шу-Шу из-за какой-то ерунды, ты же знаешь, каковы негры, а теперь попытается для суда выдумать какую-нибудь историйку. Так бывает всегда, даже если - знают, что от петли не уйти.

– Ты, например, имеешь в виду утверждение, что был приказ от никому неизвестной банды, чтобы убили того-то и того-то, иначе худо будет...

– Да, нечто в этом роде, или сказочку о злых духах, которые нашептывали им всякие гадости. Только с самого начала это звучало неправдоподобно, потому что не знал названия этой банды. Мы просто не дали ему возможности его придумать, вот и все.

– Тромпи, а если он действительно что-то услышал?

– Глас свыше? Ладно, положим, существует банда, по приказу которой такая мелкая рыбешка как Гершвин идет на все и попадает в неприятности. Положим, та же банда стоит за убийством мисс Ле Руке. Разве правдоподобно, что такая организация, использующая нанятых профессионалов, доверила хоть что-то такому ничтожеству, как Гершвин?

– По-моему, ты говорил, что был удивлен его организационными способностями? Ведь это счастливый случай, что вы так быстро нашли.тело Шу-Шу. Оно могло там пролежать и годы, так что, потом кто-то стал бы беспокоить Гершвина? Разумеется, нет. Вы ведь пальцем не шевельнули, когда Шу-Шу искалечили. И вот еще: если бы его просто нашли мертвым, стал бы кто-нибудь искать следы от спицы?

– Милая моя, но то, что мы быстро нашли Шу-Шу не было случайностью это было логическое развитие дела Ле Руке. Зонди следил за ним.

– Но они же не предполагали, что так случится. Тут вам повезло.

Крамер начал намыливать волосы.

– Ты как хочешь, но все это только теория. Единственное, что из этого следует, - что существует банда с неизвестным нам названием, которая убирает белых девиц и черных нищих. Попробуем с этого конца.

Вдова Фурье встала и вернулась с новой пачкой сигарет. Крамер сполз под воду, чтобы сполоснуть волосы, так что на поверхности остались только нос, рот и колени. К её удивлению, в таком положении он снова заговорил.

– Я твердо знаю, что Гершвин Мкизе убил Шу-Шу, - губы его потешно шевелились, - и твердо знаю, что даже если все слова Гершвина - правда, нам он больше ничего рассказать не сможет.

Впечатление было необычайное, как сцена из какой-то легенды о пророчестве, доносящемся из-под воды. Вдова стояла как завороженная. Но больше Крамер ничего не сказал. С громким плеском вынырнув, потянулся за полотенцем. Вдова машинально подала его, думая о чем-то другом.

– Ну, а как же с Шу-Шу?
– спросила она.
– Он-то должен был что-то знать - и из-за боязни, что он продаст, его и убрали?