– Чего ты головой трясешь? – настороженно спросил он.

– В ухе зазвенело. Сильно так. Даже тебя плохо слышу.

– Я тебя спрашивал про Марину, – громче повторил он. – Ты видел ее или нет?

– Нет, – быстро ответил я.

Хорошо, что он спросил «или нет». Его «нет» мне почему-то здорово помогло произнести свое собственное. Так тоже бывает. Опираешься на чужое слово, а потом – хоп! прыгаешь куда тебе надо.

– Жаль, – он сразу потерял ко мне интерес. – Мне почему-то казалось, что ты про нее что-то знаешь.

– Странно, – сказал я и сделал такое удивленное лицо.

Хорошо, что он не смотрел. Потому что лицо у меня не совсем получилось.

– Ты ведь не знаешь про нее ничего?

– Нет-нет, я про нее ничего не знаю. Она не звонила, я ее не встречал, мне никто про нее не рассказывал.

– Жаль, – снова сказал он.

– Еще как, – сказал я.

Мы помолчали.

– Я даже не думал, что буду так без нее скучать.

– Надо же.

– По-дурацки все получилось у нас в Италии.

– Не нужно было брать ее с собой, – вставил я и тут же запнулся.

Ведь это была как раз моя идея, чтобы Марина поехала с нами в Италию.

– Ты думаешь? – он посмотрел на меня. – Не знаю… Мне кажется, без нее могло быть еще хуже.

– Хуже? – я даже немного удивился.

– Ну… я не про твою рану сейчас говорю.

– А, – сказал я. – А то я думал, ты про мою рану.

– В каком смысле? – насторожился он.

– Ну, знаешь, пуля могла ведь и не в ключицу попасть. Могла запросто разнести мне башку.

– Ты же знаешь, что я не в тебя стрелял.

– Знаю, знаю. Ты не грузись.

– Ты тут вообще ни при чем.

– Да я знаю. Чего ты завелся?

– Может, ты думаешь, что я ревновал к тебе и поэтому в тебя стрельнул?

– С чего тебе ревновать?

– Ты ведь спал с ней в одной комнате.

– Да? – я вдруг немного растерялся.

Мне показалось, что разговор повернул не совсем туда, куда надо.

– А разве нет? И, скорее всего, в одной кровати…

Я не знал, что ему на это ответить.

– В одной кровати? Да ведь? – он настойчиво смотрел мне в глаза.

Отвернуться сейчас значило выдать себя с потрохами.

– У вас в номере ведь не было другой кровати?

– Там… такая кушеточка в прихожей была…

– И ты на ней спал? Каждую ночь?

– Ну… в общем-то… да…

Боюсь, это прозвучало не совсем убедительно.

– Каждую ночь?

На фига ему надо было повторять свои тупые вопросы?

– До тех самых пор, пока ты не выстрелил мне в ключицу.

– Я тебе уже говорил, что я стрелял не в тебя. Ты сам на меня налетел.

Вот это было круто. Мне в самом деле нравился этот пацан. Я как идиот подставил свои старые больные кости под пулю, а он меня же теперь обвинял в том, что я не дал ему разнести свои мозги по всей долбанной итальянской лужайке. Нормальный пацан. Чего-чего, а благодарности от него ждать явно не приходилось.

– Конечно, я сам на тебя налетел. Извини, что так вышло.

– Ты что, обиделся? – спросил он через минуту.

– Да нет, чего обижаться? Все нормально. Ты хотел понтануться – я тебе помешал. Любой на твоем месте бы разозлился.

– Не в этом же дело совсем, – от нетерпения он даже взмахнул руками.

– Не в этом? А в чем?

Он отвернулся и ничего не ответил.

– В чем дело-то? А? Чего ты молчишь? Будешь молчать – я вообще уеду! Охота была перед Новым Годом с тобой тут сидеть!

– Дело в том, что мне без нее совсем плохо, – не поворачиваясь от компьютера, глухо сказал он. – Ты даже представить себе не можешь как. Лучше бы ты не мешал мне в тот раз.

– Я же видел, что патрон как раз против бойка встал, – медленно сказал я.

– Вот я про это и говорю… Не надо было тебе в это дело мешаться…

– Так, – протянул я.

Честно сказать, я не думал, что все это настолько серьезно. Кто их знает, этих подростков. То они ржут без конца, а то вот так сидят спиной к тебе у компьютера. Хорошо хоть пистолет я у него забрал.

– Ты ее, правда, не видел?

Лучше бы он меня об этом не спрашивал.

– Правда? Чего ты молчишь? Сам на меня наезжаешь, а потом вот так вот молчишь.

– Я не молчу.

– Ты не молчишь? А что ты тогда делаешь?