Его грудь вздымается от облегчения, как будто вид меня в его доме и на его кровати принес ему умиротворение.

– Вот здесь тебе самое место. – Пристальный взгляд скользит вдоль моего тела. – Спасибо.

– За что?

– За все. За сегодняшний вечер. Думаю, я всегда хотел, чтобы команда была рядом, чтобы люди были рядом, но это пугало меня. Впускать людей в свою жизнь… меня это пугало. – Стоя надо мной, он начинает неторопливо расстегивать рубашку. – Но раз ты здесь, я хочу, чтобы все увидели, как мне повезло, что ты в моем доме.

Лежа на спине, я наблюдаю, как Райан вешает свою рубашку в шкаф. Я думала об этом бесчисленное количество раз, зная, что он не сможет раздеться, не разложив по местам каждую мелочь, но понимание того, почему он такой, заставляет меня по-новому оценить его чистоплотность.

Вид тоже не так уж плох. Все это дает мне больше времени полюбоваться его рельефной грудью и жилистыми мускулистыми руками.

Он такой красивый, заботливый и трудолюбивый. Как кто-то мог его не оценить. Это выше моего понимания.

Райан возвращается, заползая на матрас с видом изголодавшегося. Убирает с моего лица волосы, прижимая ладони к вискам.

– Итак, спасибо тебе, Индиго.

Я без колебаний раздвигаю ноги и закидываю руки ему на плечи.

– Пожалуйста.

– А теперь, пожалуйста, ради всего святого, поцелуй меня.

– Ты уверен? Потому что прошлой ночью, когда мы… ну, мы не целовались.

Он отводит взгляд, нависая надо мной.

– Это потому, что я не знал, чего ты хотела. Не знал, хотела ли ты просто кончить или ты хотела меня.

Мои брови сходятся на переносице. Как я не заметила этого раньше? Как я не поняла, что ему нужно сказать, насколько он желанен? Когда кто-то притворяется, что любит тебя, притворяется, что хочет тебя, конечно, тебе нужна уверенность.

Потянув его за подбородок, я заставляю себя посмотреть ему в глаза.

– Я хочу тебя, Райан. Всегда хотела, но не верила, что мне может так повезти.

Эта сногсшибательная улыбка возвращается.

– Тогда поцелуй меня, Блу.

Что я и делаю, мягко и неторопливо, царапая ногтями его шею. Он обхватывает ладонями мое лицо, запускает пальцы в мои волосы. Мы не торопимся. Впервые у меня не возникает вопроса, притворяется он или нет. Я знаю, что нет.

Но я все равно спрашиваю.

– Ты просто притворяешься?

Он отстраняется с громким смехом:

– Инд, я давным-давно перестал притворяться.

– Я… я не хочу, если я просто для удобства. Знаешь, потому что я здесь живу. Можешь считать меня неуверенной в себе, но я слишком долго пребывала в отношениях, которые были удобными и комфортными, и я не хочу снова попасть в такую ситуацию.

Он наблюдает за мной, и его изучающий взгляд смягчается.

– В самом хорошем смысле, Блу, ты – самый неудобный человек в моей жизни.

Мое сердце трепещет, слова застревают в горле.

– Если бы я искал удобства, я бы не прожил годы, не прикасаясь к женщине. Просыпаться и думать о тебе, засыпать и желать, чтобы ты была рядом, – это отвлекает, утомляет и чертовски бесит, но я ни за что на свете не откажусь от тебя.

Мне говорили красивые вещи, милые и романтичные вещи. Но когда мне говорят, что я доставляю неудобство просто потому, что Райан признал, что не может продолжать жить одинокой жизнью, которая, как он полагал, была ему уготована, – это одна из самых романтичных вещей, которые я когда-либо слышала.

Его губы накрывают мои, захватывая и завладевая, а потом спускаются на челюсть, шею, грудь.

– Спасибо, что выслушала меня прошлой ночью, – шепчет он мне в кожу.

Меня мучает чувство вины.

– Не благодари меня. Я молчала. Ты рассказывал мне невероятно важные для тебя вещи, а я молчала.

Он приподнимается, прижимаясь своей грудью к моей, ложась на мое тело, свесив ноги с кровати. Я мысленно отмечаю, что он не сгибает правое колено, и скоро нам нужно будет остановиться, чтобы я могла приложить к нему пакет со льдом.

– Ты была идеальна, – заверяет он.

– Я хочу, чтобы ты знал, меня вывела из себя не твоя история. Это была мысль о том, что ты хочешь, чтобы я ушла.

– Я знаю.

Я легко провожу большим пальцем по его веснушчатой щеке.

– Как ты себя чувствуешь после этого разговора?

– Легче. Как будто сегодня все это имеет меньшее значение.

Это действительно имеет меньшее значение, на самом деле я бы сказала, что это вообще не имеет значения. То, что кто-то заставил его поверить, что его ценность основана на его доходе или на его имени, а не на нем как человеке, не делает это правдой. И, возможно, он начинает это понимать.