Ух ты. На открытом воздухе – и такое чувство клаустрофобии.

Кусочек зефира падает ему на подбородок, и я, не задумываясь, вытираю его большим пальцем. Но прежде чем я успеваю слизнуть крошки, он хватает меня за руку и берет мой палец в рот, чтобы слизать остатки.

У меня перехватывает дыхание, когда теплый язык кружит и посасывает мой большой палец, очень напоминая мои мечты о том, как он может кружить и посасывать кое-что еще.

Игра. Подделка. Притворство.

У него отлично получается изображать из себя бойфренда, и если я не буду продолжать напоминать своему романтичному сердцу правду, меня ждут неприятности.

Пока Инди принимает душ, я проверяю, что все шторы опущены, чтобы закрыть стеклянные стены на ночь. Мне нужно, по крайней мере, поспать в уединении. Стены встроены в А-образную раму, самая высокая точка потолка направлена прямо в небо. К полотнам на крыше прикреплен отдельный шнур, поэтому я протестировал одно из них, потянув за него, чтобы посмотреть, что получится. Ткань, закрывающая половину потолка, раскрывается, открывая в домике световой люк, через который можно наблюдать за звездами, лежа в постели. Я проделываю то же самое со второй половиной, а после вхожу внутрь и запираю за собой дверь.

Не успев поднять глаза, чтобы полюбоваться видом, я нахожу гораздо более впечатляющую фигуру, стоящую обнаженной в центре комнаты, одетую только в полотенце и смотрящую в небо.

– Вау, – выдыхает Инди, запрокинув голову. – Это прекрасно.

Честно говоря, мне все равно, что там наверху. Если бы она увидела, как потрясающе выглядит с легким слоем влаги на теле и небольшим румянцем на щеках после теплого душа, она бы поняла мое нежелание отводить взгляд.

– Звезды здесь такие яркие, – продолжает она. – В городе их никогда не видно. – Карие глаза обращаются на меня. – Райан?

Я киваю.

– Сногсшибательно.

Каждая клеточка моего тела хочет сократить расстояние между нами и поцеловать ее прямо сейчас. И если бы она попросила о большем, я не думаю, что смог бы сдержаться. Это ужасное откровение, особенно когда мы в нескольких минутах от того, чтобы вместе забраться в постель.

Она лучшая подруга твоей сестры. Она переживает неприятный разрыв отношений. Черт возьми, она твоя соседка по квартире.

Эта комнатушка чертовски мала, чтобы делить ее с ней, когда она голая и пахнет чистотой и тропическим ароматом мыла.

– Я приму душ.

Опустив голову, я делаю два быстрых шага в направлении душевой, мне нужно оказаться за закрытой дверью, но вместо этого я натыкаюсь на совершенно мокрую блондинку. От столкновения ее полотенце падает на пол. Я понимаю это, потому что успеваю обхватить ее обнаженную спину, чтобы поддержать, и две твердые вершинки прижимаются к верхней части моего живота.

– О господи, – она замирает. – О господи.

Мои глаза прикованы к пейзажу, на который я отказывался смотреть раньше, хотя искушение увидеть то, что у меня в руках, не могло быть сильнее.

– Инди, какого черта?

– Прости! Я хотела забрать из душа свои вещи.

Я впиваюсь мозолистыми пальцами в мягкую, теплую плоть на ее спине и стискиваю зубы.

– Мне нужно, чтобы ты очень осторожно подняла свое полотенце с пола. Сейчас же.

Раньше я думал, что обладаю сильным самоконтролем. Но ничто не сравнится с моей сдержанностью в этот момент, потому что, когда она медленно наклоняется к земле, она касается моего члена. Я с шипением вдыхаю: вся кровь устремилась в этом направлении, прежде чем она коснулась его.

В ее смехе слышится неловкость.

– Упс. Прости.

Как только я чувствую, что ее тело снова прикрыто, я делаю последний шаг в ванную и закрываю за собой дверь.

Что, черт возьми, какое злодейство я умудрился совершить, чтобы заслужить такое искушение? Я потратил годы, годы, не удостоив ни одну женщину даже второго взгляда, и теперь та, о которой я не могу перестать думать, живет в моем доме.

Проклятие. В ванной – ее запах. Я пахну ею, потому что весь вечер держал ее на коленях. Часть меня не хочет смывать ее со своей кожи, но большая часть меня знает, что, прежде чем забраться в постель рядом с ней, мне нужно позаботиться о болезненной эрекции, которую я пытался скрыть весь вечер.

Позволив воде стекать по спине, я опираюсь ладонями о стену. Я не должен этого делать, но желание слишком велико. Я не буду представлять ее. Я никого не буду представлять.

Но как только я касаюсь себя, образ вторгается в мое сознание. Инди на коленях, мягкие карие глаза умоляют о моем члене.

Нет. Нет, перестань представлять ее.

Губы Инди складываются в миленькую букву «О», она хлопает ресницами, глядя на меня с пола в душе. Пальцы с сиреневым маникюром цепляются за мои бедра, нуждаясь и умоляя меня позволить ей поработать.