Их точно заставили молчать.

Как бы мы упорно не пытались доказать вину этих двух ублюдков, на нашей стороне не было ничего, что смогло бы нам помочь в этом. Неудивительно, что папа быстро сдался. Он, конечно, старался бороться, но сил теперь у него было не так много, как раньше, да и всякие надежды давно уже были разрушены. Я же намеренно продолжала идти вперёд, пытаясь добиться хоть чего-то, но дойти до успеха, увы, никак не могла.

С мокрыми глазами и с разбитым в дребезги сердцем я каждый день возвращалась домой, где меня ждала мама, погруженная в свой мир темноты и безысходности, из которого ей никак не удавалось выбраться, да и, скорее всего, никогда не удастся. Да, я действительно смирилась с тем, что ту маму уже нельзя вернуть — от неё осталась лишь оболочка, которая иногда испускала из себя страх и ярость. Как бы мне не хотелось верить в то, что всё наладится, мне пришлось столкнуться лицом к лицу с очевидной уже для всех реальностью, и теперь мне предстояло выбрать совершенно новый путь в жизни и новые методы, что будут в ней применены.

Душа моя была изранена яростью и обидой. Я ненавидела этих двух убийц, они стали символом моего разрушенного мира, где правда и справедливость оказались всего лишь пустыми словами. Я ненавидела их безнаказанность, их самодовольные и высокомерные улыбки. Но еще больше я ненавидела саму. Да, я всё ещё была ребёнком, но это никак не умаляло мою слабость и мою бесполезность. Мне так хотелось чем-нибудь помочь родной матери, но у меня не было ни сил, ни возможностей сделать это.

Мечты о мести пронизывали каждую клеточку моего существа. Я представляла себе, как эти двое героев покоряются перед истинной силой, перед правосудием, которое я так страстно желала увидеть. Но мои мечты оставались лишь фантазиями, а реальность отвергала меня. Темные тени ненависти окутывали мое существо, заменяя радость жизни пустотой и горечью. Я стала одержима одной мыслью — уничтожить все, что связано с этими проклятыми героями. Но даже в этом вихре мести я чувствовала, что они все еще контролировали меня, заставляя терять рассудок и терять саму себя.

Мир стал для меня темным и безысходным местом, где правда и справедливость были просто пустыми иллюзиями. Я потеряла веру в людей и в саму себя. Моя жизнь стала бесконечным циклом борьбы и разочарований, и я не видела выхода из этой черной бездны.

Я долго пыталась сдерживать собственные эмоции, гнев и злобу. Я… я действительно пыталась.

Но в один момент всё вырвалось наружу.

— Что придумаешь на этот раз, сказочница? — спросил ехидно один из местных задир. — Кого из твоих родных изнасилуют и изобьют в этот раз?

Он открыто провоцировал меня, как и открыто издевался, да ещё и на глазах всего класса. Раньше я на него и внимания не обращала, но сейчас он явно испытывал собственную жизнь на прочность. Я понимала, что мне нужно быть стойкой и спокойной, но тёмные чувства внутри прямо так и кричали, чтобы я наказала наглеца. Мне приходилось отчаянно сопротивляться этому желанию, ибо я не хотела лишних проблем.

— Чего молчишь? — продолжил спрашивать он. — Не можешь ничего придумать? А я так надеялся на ещё одну драматичную байку! — посмеялся он.

— Отстань от меня. — попыталась отстраниться от него я, но он был крайне упёрт в своём желании.

— Да брось! — махнул рукой он. — Ты же самый настоящий мастер в этом деле! Выдай что-нибудь такое, чтобы у меня аж слеза из глаза пошла!

— Отъебись. — уже более грубо ответила я.

— Ого! Да ты у нас плохая девочка! — насмехался он. — Прямо как твоя мама в ту ночь! Похоже, за это она и получила!

И в этот момент у меня сорвало крышу: я набросилась на него, свалив его с ног, после чего начала наносить случайные удары по его тупому лицу. Меня тут же попытались оттянуть его дружки, но я специально отращивала длинные ногти, чтобы ими можно было воспользоваться, как оружием, так что, как только они меня схватили, я тут же расцарапала их лица, от чего они тут же отбежали от меня, держась за кровоточащие раны на своих рожах. Избавившись от надоедливых мошек, я вновь вернулась к своей первой жертве.

Мои кулаки с гневом и яростью сеяли разрушение, падая на его безмолвное лицо. Я не знала, что меня охватило, но все эти месяцы подавленности и унижений вырвались наружу. Каждый удар был наполнен моей яростью, моим стремлением нанести боль и страдание тому, кто осмелился насмехаться над моей болью. Я не видела ничего вокруг, кроме его искалеченного лица, залитого кровью и слезами, и не слышала ничего, что кричали мне люди вокруг. Мои руки двигались быстро, точно и беспощадно, будто бы у меня уже был опыт в подобном деле. Я не думала о последствиях или о своей безопасности — было только желание наказать его за все, что он себе позволил. Я разрешила себе полностью погрузиться в эту тьму, которая манипулировала мной. Его крики и стоны были музыкой для моих ушей, наполняя меня удовлетворением. Чувство силы и контроля наполнило меня полностью, и я не собиралась останавливаться.

Кровь брызгала вокруг нас, а мои кулаки продолжали наносить беспощадные удары. Я не знала, сколько времени прошло, и не обращала внимания на боли, которые пронзали мои суставы. В этот момент я была властелином этого момента, где месть исказила моё лицо, превратив его в маску, олицетворяющую жестокость.

Когда на меня снизошла усталость, я всё-таки встала и позволила своей жертве перестать страдать от моих атак. В тот момент у меня была сильная одышка, которой я очень сильно поразилась. Никогда не думала, что могу довести себя до такой стадии усталость. Однако, чёрт побери, это было так круто и приятно, что я ни о чём не жалела!

Осмотревшись вокруг, я поняла, что внимание всего класса устремлено на меня. Лица моих одноклассников выражали лишь одну эмоцию — страх. Каждый из них боялся меня, и никто из них не хотел подходить ко мне ближе, понимая, что и на них может выплеснуться мой гнев. Я же всё это время улыбалась настолько широко, насколько могло позволить моё лицо.

Сейчас я впервые за долгое время испытывала настоящую радость.

— Ты… Ты монстр! — закричал мне один из одноклассников, не осмеливаясь подойти ближе.