В этот самый момент на лице Максвелла буквально светилась радостная и уверенная улыбка. Похоже, эти слова он говорил от чистого сердца, и это не могло не задеть Сина, ибо у человека, что прямо сейчас стоял напротив него, была куда более высшая цель, чем у него самого, что стремится лишь отомстить. В этот момент его голову даже начали посещать мысли о том, что ему стоит просто остановиться и всё обдумать, что, быть может, сможет кардинально сменить вектор его жизни на более радостный и светлый. Однако, как эти мысли только появились, так тут же и исчезли, будучи поглощёнными желанием убить обидчиков и совершить свою праведную, как ему казалось, месть.

— А ради чего живёшь ты, Син? — спросил Райт, вновь взглянув в глаза собеседника, дабы увидеть в них искренность и блеск, что секундами ранее были у него.

Однако, к сожалению Максвелла, он не увидел ничего, кроме блеклого и безжизненного взгляда. Создалось впечатление будто бы прямо сейчас напротив Райта стоял… не совсем живой человек, и это немного пугало гонщика.

— Я живу ради того, чтобы отомстить, друг. — признался Син. — И пока моя месть не будет совершена, я ни за что не умру, какие бы сильные враги мне не попадались на пути.

— Разве стоит жить ради мести? — недоумевал Максвелл, всем видом показывая своё непонимание. — Наш мир наполнен многими прекрасными и удивительными вещами. Разве стоит месть того, чтобы от всего этого отказаться?

Айкава же в ответ горько ухмыльнулся. Конечно, он понимал, что его собеседник прав в этом плане, но признавать это он не хотел, ибо тогда все его прошлые действия станут бессмысленными, а сама жизнь потеряет конечную цель, к которой он так долго продолжает стремиться.

— Тут всё достаточно просто, Макс. — произнёс Син, опустив взгляд на землю.

— Кроме мести у меня ничего не осталось.

* * *

Дженсен мирно сидел за барной стойкой и попивал очередную порцию виски, что была куплена за легко добытые деньги. Каждый глоток чарующего алкогольного напитка возвращал в его жизнь былые краски, но каждый раз, когда он опустошал очередной стакан, где-то глубоко внутри появлялось ощущение, что этого недостаточно, после чего Тодд заказывал ещё одну порцию, надеясь, что её будет достаточно, но странное чувство отказывалось покидать его тело, из-за чего мысли мужчины часто путались и сталкиваясь друг об друга, разбиваясь в дребезги.

Пять лет в плену фанатиков не остались незамеченными. Самым важным отличием было то, что теперь Дженсен стал весьма асоциальным человеком, неспособным заговорить с незнакомыми людьми, что привело к тому, что ему пришлось пить виски в гордом одиночестве. Тревожило ли это его? Лишь отчасти, ибо больше всего его мысли были заняты тем, что пытались понять, что именно произошло с Фурией, из-за чего она стала так холодно к нему относиться.

«Быть может, парень прав, и ей действительно нужно привыкнуть к тому, что я вновь в строю. Хотя… «в строю» — это громко сказано.» — размышлял Тодд, делая очередной глоток.

Дженсен припоминал дни, когда они с Фурией работали вместе, когда их связывала сильная взаимная привязанность. Но после всех испытаний, которые им пришлось пережить, что-то внутри него изменилось. Возможно, это были следы пыток, которые оставили свой отпечаток на его душе, и он уже не был тем жизнерадостным и веселым человеком, кем когда-то был. Он понимал, что он изменился, и это страшило его. Больше не было непринужденных разговоров и шуток с уже голубовласой девушкой. Она стала холодной, отвернулась от него, и он не мог понять почему. В его глазах она была последней связью с их общим прошлым, с их борьбой за шанс стать лучшими в своей сфере, и он не мог позволить всему этому закончиться вот так.

Однако, с каждым новым глотком виски он понимал, что эти мысли и эмоции не уходят, а только усиливаются. Они тянули его вниз, в пучину самозабвения, но он не мог позволить себе опуститься на дно. Все, что осталось, это его воля и решимость. Он сжимал кулаки, ощущая горечь и боль внутри себя. Раньше он испытывал чувство одиночества и разочарования, но он никогда не позволял себе сдаться, и не позволит и в этот раз. Он не хотел быть слабым и безразличным, как его отец. Все, что ему оставалось, это бороться и искать ответы, чтобы найти своё место в этом мире и, возможно, восстановить то, что было утрачено.

«Мне нужно всё тщательно обдумать. Я должен найти ответы на все интересующие меня вопросы! Обязан!» — пытался смотивировать себя Тодд, но у него это, к сожалению, плохо получалось, зато у виски с этим вообще не было проблем, чему мужчина даже был рад.

— Тоже кого-то ждёшь? — отвлёк его женский голос, что раздался со стороны.

Дженсен медленно повернул голову влево и заметил, что на соседнем стуле уже располагалась довольно-таки загадочная девушка. Ее внешность была обрамлена мрачной элегантностью и неповторимым стилем. Волосы фиолетового цвета были аккуратно уложены в два хвостика, а челка, косая и задорная, придавала ей игривый вид. Ее лицо было скрыто за медицинской маской чёрного цвета.. Глаза, зрачки которых имели темные фиолетовые тона, пылали огнем решимости, а металлические серьги на ее ушах привлекали внимание. На каждом ухе у нее был по одной большой тонкой серьге, внутри которых были закреплены несколько маленьких металлических кинжалов, свисающих вниз. Дополнял эту своеобразную красоту на ушах пирсинг, что был воткнут в верхние части органов слуха. Они добавляли ей загадочности и оттеняли ее неповторимый стиль.