— Актрисой? — слегка присвистнул мужчина.

Фурия закрыла глаза на мгновение, пытаясь вспомнить свои давние мечты. На её лице промелькнуло искреннее выражение, словно она вновь находилась в своём детстве, упорно мечтая о чём-то большем, чем мир трущоб и насилия.

— Да, актрисой, — прошептала она, едва слышно, но с явным ностальгическим теплом в голосе. — Для меня это было что-то вроде укрытия от жестокой реальности, мира, где я могла бы стать кем-то другим, погрузиться в другие судьбы, истории, полностью отдавшись миру иллюзий. Актёрская работа казалась мне чем-то прекрасным и изысканным, миром, где можно было позабыть обо всех своих бедах и превратиться в кого угодно.

Она вспомнила, как смотрела на актёров в кино, восхищаясь их способностью стать по-настоящему другими людьми, жить их жизнями на экране и заставлять зрителей переживать все их радости и страдания.

— Каждый раз, когда я смотрела фильмы, а было это очень редко из-за нашего ужасного положения, я чувствовала, что именно в этом я смогла бы найти себя, что актёрская игра — это не только способ покинуть свою реальность, но и дарить другим людям часть своей души, заставляя их вдохновляться и сопереживать каждой эмоции. Я мечтала о том, чтобы стать частью этого мира, создавать что-то по-настоящему великое и вдохновляющее. Я даже иногда фантазировала о том, как выступаю на сцене перед огромной аудиторией, ощущая поток энергии и любви, идущий от зрителей. Для меня это был способ не только вырваться из нашей действительности, но и принести что-то новое и яркое в этот мир.

Фурия вздохнула, её глаза засветились от мысли о том, что могло бы быть. Но затем тень грусти снова окутала её лицо, напоминая о реальности, которая затмила её детские мечты.

— Но потом родители умерли, и моя детская психика очень сильно страдала из-за всего этого. Они покинули этот мир, когда мне было всего десять лет. С того самого времени мне пришлось выживать самой, что, собственно, и сделало меня такой, какой я являюсь сейчас.

— Тебя даже не пытались определить в новую семью? Я думал, что наше государство заботится о таких детях, которые остались одни, — слегка недоумевал Дженсен.

— Всем было плевать на судьбу девочки из трущоб, как было плевать и на моих родителей. Мы не приносили пользу государству, так что последнее относилось к нам, как к мусору. Маму и папу даже не похоронили нормально — просто вырыли две ямы и сбросили туда тела. Никаких крестов, плит и остального… Лишь две ямы на окраине трущоб.

Фурия почувствовала, как боль застыла в её груди, напоминая о том, что прошлое никогда не покидает нас окончательно. Она открыла глаза, и взгляд её был наполнен тоской и гневом. В её глазах отражалась та непримиримая суровость, которую накопила эта жизнь, горечь трущоб и безжалостность окружающего мира.

— Мы никому не были нужны, — произнесла она с горечью в голосе, — Такова жестокая правда нашего существования. Никаких забот, никакого сожаления. Просто борьба за выживание в этом беспощадном мире.

Её голос был сухим и лишённым всякой надежды. Она продолжала держать руки сжатыми в кулаки, её кожа напряглась, словно в борьбе с невидимыми силами прошлого. Взгляд её был направлен куда-то вдаль, как будто она снова видела те безысходные дни и ночи, когда она боролась с ужасами своего детства, выжигая их из своей души.

— И вот, Дженсен, я здесь. За очень короткий срок мне удалось добиться небывалых высот. Пять лет назад я начала убивать людей за гроши, которые помогали мне выжить, два года назад мне удалось попасть в элитный мир наёмников, а сейчас все меня кличут «Королевой наёмников». Слишком много изменений за столь короткое время, — горько усмехнулась девушка.

Пока Фурия говорила, её взгляд заметно остыл, и лицо пронзила беспомощная грусть. Время от времени она прикусывала губу, словно стремясь подавить эмоции, которые бушевали внутри неё. Когда она закончила свой рассказ и горько усмехнулась, неожиданно для себя ощутила, как Дженсен обнял её, притянув к своей груди.

Фурия была ошарашена этим неожиданным жестом, и её глаза широко расширились.

— Что ты... делаешь? — только и могла спросить она, пытаясь перебороть свои удивления и шок.

— Делаю то, чего тебе явно долго не хватало, — почти прошептал бывший солдат, делясь с девушкой теплотой своего тела.

Фурия осторожно опустила руки, которые ранее были сжаты в кулаки, и касалась его руки, которая обнимала её. Её выражение лица менялось от изумления к мягкости. В тот момент она, казалось, забыла о своей обычной броне и пусть на мгновение проникла внутрь этого нежного момента.

— Ты долгое время боролась, будучи одинокой. Жизнь пыталась сломать тебя, уничтожить и разрушить, но ты не сдавалась. Всё это время ты упрямо двигалась вперёд, преодолевая все препятствия на своём пути. Твоё упорство привело тебя в сегодняшний день, — говорил мужчина, поглаживая девушку по голове, — Ты очень сильная, Айсел, и эту силу признаёт каждый не только в этом баре, но и во всём городе. Эти люди готовы следовать за тобой, куда бы ты не направилась, и они рискнут жизнью ради тебя. Полагаю, ты можешь считать их теми самыми друзьями, которых тебе так сильно не хватало в детстве.