Повернувшись в сторону, бывший солдат последовал к непримечательным кабинкам, что были сделаны из тонкого тёмного материала. Он не был из тех людей, что приходили в церковь молиться. Скорее, ему было нужно лишь излить душу кому-то, а в церкви для этого есть самые лучшие, подходящие и понимающие люди, которые умеют слушать. По крайней мере, так казалось именно Дженсену, потому полноценно открывался он лишь в этом месте. В добавок, никто из местных священнослужителей не стал бы оскорблять его, осуждать или докладывать о его деяниях героям и полиции. Всё, на что они были способны — дать совет, который может изменить твою жизнь к лучшему, если ты, конечно, правильно им воспользуешься. Собственно, это и нравилось Дженсену в этом месте.

Мужчина никогда особо не был верующим человеком, сколько он себя помнил. Сама концепция того, что кто-то наблюдает за ним с небес, никак не укладывалась в его голове, а если этого не происходит, собственно, значит, что этого просто нет. Так, по крайней мере, мыслил Дженсен, так что вера большую часть его времени была ему чужда.

Но открыть душу кому-то надо было, а друзей у него почти не было, потому ему нужен был человек, которому он бы смог, так сказать, пожаловаться на свою тяжёлую и несправедливую жизнь, и такой человек всё-таки нашёлся — одна из служительниц церкви, которая вот уже долгие годы терпеливо выслушивает всё, что ей говорит бывший солдат. Если быть точным, то Дженсен приходит к ней жаловаться вот уже почти десять лет. Первый раз он пришёл в это место, когда отчаялся в жизни, а произошло это на фоне окончания военной кампании в Ираке, в которой он участвовал с самого начала. Насмотревшись на человеческую жестокость, ему нужно было найти новый ориентир в жизни, который бы помог ему не сойти с ума, и он обратился за помощью в место, в которое бы никогда не пошёл, если бы не обстоятельства.

Закрывшись в кабинке, Дженсен вздохнул и медленно присел на стул, который занимал почти всю территорию данного помещения, если это место так можно было назвать. Теперь оставалось только ждать, пока в кабинку по соседству зайдёт уже знакомый ему человек. Честно говоря, несмотря на то, что он уже долгое время изливает служительнице душу, каждый раз, приходя сюда, ему довольно-таки неудобно говорить о своих проблемах, ибо сама мысль о том, что ему, сильному человеку, что прошёл войну, нужно рассказать женщине о своих проблемах и получить от неё дельный совет, казалась очень бредовой и ужасной. Тем не менее он знал, что ему это нужно, потому принял это событие, как само собой разумеющееся.

Наконец, спустя несколько минут длительного ожидания, дверь соседней кабинки скрипнула и внутрь зашла женщина, облачённая в чёрно-белую одежду, что закрывала собой почти все открытые части тела данной особы. Тихо ругнувшись из-за раздражающей боли в спине, служительница повернулась лицом к двери и присела на стул, после чего, прикрыв глаза и улыбнувшись, прервала уже устоявшееся в этом помещении молчание:

— Рада, что ты вновь пришёл сюда, Дженсен, — старческим голосом, наполненной нотками радости, произнесла она.

— У меня просто нет выбора, — прикрыв глаза, с улыбкой на лице ответил бывший солдат. — Вы единственный человек, сестра, кто так хорошо слушает меня и понимает.

— Работа у меня такая, — иронизировала женщина. — В религии главное, чтобы люди умели слушать людей, понимать их и помогать им, если нужно.

— Разве это не описание работы психолога?

— Мы не берём за это денег — это наше главное отличие.

— Понимаю, — кивнул мужчина, хоть женщина этого увидеть и не могла. — Сегодня я вновь пришёл к вам с проблемой.

— По-другому и не бывает, — в её голосе можно было услышать нотку грусти. — Люди приходят сюда лишь тогда, когда им нужна помощь. В те же моменты, когда у них всё хорошо, никто из них сюда не спешит. Ты же никогда не был исключением.

— Звучало так, будто бы вы пытаетесь пристыдить меня, сестра.

— Кто знает, — многозначительно сказала она. — Не в каждом моём слове есть смысл, но не в каждом предложении он отсутствует. Подумай сам, к какому лагерю относятся сказанные мною слова.

— Я не очень люблю загадки, если честно, — признался мужчина, надеясь закончить эту не очень понятную для него часть разговора.

— Если бы в церкви не говорили загадками, боюсь, она бы перестала существовать через несколько лет после открытия.

Издающийся из глубины груди смех Дженсена, неожиданно искренний, прозвучал в тесном помещении церковной кабинки. Он не первый раз слышал от нее что-то подобное — веселую и мудрую шутку, смешную в своей истине, и каждый раз такие колкости вызывали на его лице улыбку.

— Что же гложет тебя сегодня? — задала весьма интересный вопрос священнослужительница.

Улыбка на лице бывшего солдата тут же мигом испарилась, заменившись лёгкой грустью.

— Вы… вы же помните всё то, что я вам рассказывал о себе? — поинтересовался он.

— Такие истории не забудешь, — пробурчала в ответ женщина.

— В прошлый раз я рассказывал вам про одного паренька, который очень сильно…

— Напоминает тебе тебя прошлого, — мягко перебила мужчину служительница. — Ты не один раз мне о нём рассказывал. Помнится мне, в прошлый раз ты говорил о том, что ваши пути разошлись.