В этих словах было мало смысла. На что я был способен в таком состоянии? Цикада был мёртв, а ведь на него была сделана основная ставка. Я всей душой верил, что он поможет мне найти тех, ради кого мне пришлось пойти на такие огромные жертвы, но… теперь его нет, и у меня тоже ничего нет. Мне даже было не от чего отталкиваться.

Тупик.

— Ты почти добрался до нужной тебе цели. Просто протяни руку — и она твоя! — утверждала «тень».

Этой сущности явно было известно больше, чем мне. Её уверенность была мне непонятна, ведь как можно говорить о таком без каких-либо доказательств? Скорее всего, моё внутреннее «я» просто хотело меня заставить двигаться вперёд, даже если это не будет иметь какого-либо смысла. Защитная реакция мозга? Очень на неё похоже.

Вскоре тёмная сущность затихла. Это означало, что я скоро пробужусь ото сна. «Тень» всегда покидала мой разум незадолго до того, как я проснусь, так что нужно быть готовым, что тьма перед моими глазами скоро рассеется. Правда… пробуждаться не хотелось. Осознание того, что всё это время я был наивным глупцом, по вине которого случились ужасные вещи, сильно било по мне, и внезапная смерть бы точно смогла решить эту проблему. Вернее, мне от этого бы стало хоть немного легче, ведь мёртвым не нужно думать о том, что происходит в мире живых.

Но, увы, всякий раз, когда я желаю не проснуться, я всё же просыпаюсь. Так будет и в этот раз, так что… пора готовиться.

— Ты справишься, — подбадривал меня детский голос. — Не сдавайся!

Ребёнок же не покидал мой разум вплоть до моего пробуждения. Это было очень странно и чертовски мило. Эта сущность, казалось, переживала за меня, переживала за мою судьбу и за будущее. Я не мог заметить у неё злых намерений, в отличии от той же «тени», в словах которых проскальзывала злая и эгоистичная мысль. Было очевидно, что ей было очень нужно, чтобы я вернулся в своё прежнее состояние, но вот для чего — неясно. Ребёнок же… был ребёнком — с чистым сердцем и без злого умысла. Ему мне действительно хотелось верить, хоть он мне ничего и не обещал.

— Не дай ему победить.

* * *

— Слушай, давно хотел у тебя спросить, — в очередной раз решил сменить тему разговора Дженсен, идя рядом с Сином. — Как у тебя получилось так хорошо выучить английский? Учитывая то, что ты являешься японцем, отсутствие какого-либо акцента кажется очень странным и даже невозможным.

Айкава же тяжело вздохнул, поправляя медицинскую маску чёрного цвета на своём лице. В данный момент они шли по оживлённой улице, и ему не очень хотелось, чтобы кто-то из этой толпы людей узнал его. Он применил максимум маскировки, на которую только был способен: вышеупомянутая маска, скрывающая нижнюю половину лица, белая кепка, что скрывала небольшую часть головы и лба подростка, почти полностью закрытая одежда, состоящая из красной куртки, под которой виднелась чёрная толстовка без рисунков, спортивных штанов тёмного цвета и такого же цвета кеды. Конечно, костюм был не из лучших, но, по крайней мере, по нему людям вряд ли сразу придёт в голову, что тот, кто в него был одет, является самым разыскиваемым злодеем последнего времени.

Дженсен же вообще не волновался насчёт своего внешнего вида: открытое лицо, самая обычная одежда чёрного и зелёного оттенков и спортивная сумка на плече, в которой могло находиться всё, что только душе угодно. Вид мужчины очень злил подростка, ведь из-за него их могли быстро вычислить. Син сомневался, что лицо его взрослого друга не знает большая часть города, ибо они вдвоём скрывались от героев и полиции в тот день, когда ими же была убита Звезда и Полоса, и этот факт очень напрягал длинноволосого парня.

Тем не менее никто не торопился кричать, звать героев и полицию или же вступать в бой при виде бывшего солдата, что давало понять, что его портрет не был так сильно распространён, как портрет того же Айкавы, при виде которого все точно сойдут с ума — и это явно не в добром смысле.

Немного обдумав свои слова, парень разомкнул уста и не очень громким тоном начал отвечать своему собеседнику:

— Нас обучали совершенству в языках. Каждый день нас заставляли идеально выговаривать слова иностранного происхождения, и мы получали наказание, если делали что-то неправильно. В добавок, у нас были первоклассные преподаватели, у которых имелись причуды, что помогали внушать нужные знания другим. Полагаю, это в какой-то степени помогло нам изучать языки идеально.

— Вы изучали не только английский и японский? — удивился мужчина.

— Нас заставляли учить самые распространённые в мире языки: английский, китайский, испанский, хинди, арабский, португальский и даже русский, — с лёгкостью перечислил Син. — Всё это было для того, чтобы нас можно было внедрить в любую страну в качестве скрытых агентов и универсальных солдат.

— И ты действительно знаешь все эти языки? — не мог поверить в такое Дженсен, а ведь он тоже являлся своего рода солдатом.

— Некоторые из них успели слегка позабыться мною, но большинство я всё ещё знаю в совершенстве. Полагаю, это помогло мне в этом месте. Если бы у меня изначально был акцент, то это бы вызвало подозрения на самых первых этапах моего появления в этом городе, а это бы, в свою очередь, усложнило мою задачу с получением временного жилья, пополнением провианта и всё в этом роде.

— Но как же твои азиатские черты? Ты можешь обладать идеальным произношением, но при этом внешность всё равно будет выдавать тебя.