И не забудь поразмыслить об иллюзиях . Ты ведь не забыл мой совет, верно?

Ну, собственно, вроде всё сказал. Надеюсь, ты добьёшься своего, после чего сможешь также, как и я, стать свободным человеком. И помни, что я не жалею ни о чём, ибо каждый шаг, каждое решение привели меня к тебе. Благодарю за то, что ты был рядом в этот момент.

С любовью, наверное,

Дженсен Тодд.

Очень неприятно терять близкого человека. В такой момент не чувствуешь боль, грусть или что-нибудь ещё — тебя просто охватывает пустота, с которой ты никак не можешь бороться. Тебе не известно, каковы те ощущения, что ты чувствуешь, и тебе не понятно, когда это закончится. В такой момент человеку ничего не остаётся, кроме как погрузиться в пучины своего разума, пытаясь понять, как со всем этим жить дальше.

И я думал. Много думал. Пришёл ли я к чему-нибудь? Была пара толковых мыслей, но большая часть времени прошла без какой-либо пользы. Несколько часов мне не удавалось просто собрать мысли в кучу, с чем мне помог недолгий сон. Наверное, я бы смог поспать ещё, но ужасные и грустные картины прошлой ночи всякий раз заставляли меня открывать глаза. Последнее подобное действие унесло сон окончательно.

Часть моих мыслей была занята Дженсеном, а вот вторая — тем, что он мне оставил в наследство. Я и подумать не мог, что он решит сделать подобное, но, когда я увидел записку, что он оставил в квартире, понял, что он не всегда говорил мне правду. Быть может, служение и подчинение приказам действительно было смыслом его жизни, но переступить через собственные правила и законы он всё-таки мог, пускай и в весьма своеобразной манере.

«Очередной лжец, что просто присел тебе на уши. Разве это что-то новое для тебя? Перестань быть наивным, Син».

Теперь у меня было то, ради чего я проделал весь этот путь — точный адрес места, где сидит виновник всех моих прошлых и нынешних бед. Главный злодей моего детства засел аж в центре города, что было весьма удивительно, ибо всё это время моя цель попадала в моё поле зрения. Теперь я действительно понимаю смысл фразы «Хочешь спрятаться — сделай это на самом видном месте». У них это очень хорошо получилось, но теперь мне всё известно, и я точно не собираюсь бездействовать.

Все вещи, коих было не так много, были аккуратно собраны в небольшую спортивную сумку, что уже находилась возле входной двери. В этой квартире не осталось ничего, что могло бы напоминать о моём пребывании в ней. Сомневаюсь, конечно, что кто-то будет искать здесь какие-либо улики, что смогут указать на меня, но всё же стоит быть предельно осторожным. Впрочем, и осторожным быть вовсе не обязательно, ибо мне не очень-то верится в то, что я останусь жив после того, что собираюсь сделать.

«Не стоит быть настолько неуверенным. Где твоё прежнее состояние? Нас не победить! Пойми это, и мы вновь станем угрозой для каждого, кто решил помешать нашим целям!».

Вещи Дженсена я трогать не стал — рука не поднимается. Какой-то психологический барьер мешает мне брать в руки то, что когда-то принадлежало ему. Точнее, принадлежит до сих пор. Пусть он сейчас и в мире ином, вещи от этого не перестают быть его собственностью. Плевать, что по закону они теперь не имеют хозяина — эти вещи принадлежат ему, и только он имеет право распоряжаться ими.

Со стороны, наверное, эти мысли бы звучали, как самый настоящий бред сумасшедшего, но я до сих пор не могу принять тот факт, что Тодд умер, и я стал тем, кто отнял его жизнь. Это… сильно давит на меня, хоть он и был рад тому, что именно я был его последним противником — это никак не улучшает моё самочувствие и никак не помогает моему чувству вины. Ни капли, чёрт возьми!

«Вокруг нас всегда были лишь одни предатели. Никто никогда не думал о том, что будем чувствовать мы! И ты продолжаешь ценить таких людей? Это и есть бред».

Ещё и та записка, что он оставил в квартире… Он понимал, что не вернётся в это место, и он отчётливо понимал, что умрёт в этот день. Дженсен… действительно хотел лишиться жизни, и он сделал меня тем, на чьи плечи легла эта ноша. Очень эгоистично с его стороны, если честно. Заставил меня убить его, позволил мне запятнать свои руки его кровью, а также поспособствовал тому, что теперь я чувствую себя виноватым — не самые лучшие поступки для того, кто весь прошедший месяц старательно заботился обо мне, чуть ли не заменяя мне отца. Это… жестоко. Правда.

Но спасибо ему за его последний подарок. Большего мне никто не дарил, и я не собираюсь делать так, чтобы он был бессмысленным. Дженсен перед смертью желал, чтобы я дошёл до конца выбранного мною пути, и я пройду его с честью, если того захотел этот человек. Быть может, мой собственной мотивации не хватило бы до этого, но теперь, когда в меня хоть кто-то поверил, у меня нет права на ошибку или отступление — это было бы откровенным предательством с моей стороны.

Отправиться я решил ранним утром. Завтракать не стал — есть не так сильно хотелось из-за отсутствия хоть какого-либо аппетита, а через силу кормить себя мне не хотелось, ибо мой желудок не из тех, кто любит, когда в него запихивают что-либо насильно. Не очень-то хотелось начать рыгать посреди важной битвы. Как минимум, это выглядело бы весьма комично для моих противников, а как максимум — дало бы им шанс победить меня, не напрягаясь.