Невероятный секс. Мы занимались им часами напролет, но нам всегда было мало. Напряженность, с которой она смотрела на меня, когда у двери гостиничного номера сообщила, что наши… ни к чему не обязывающие отношения исчерпали себя.

Я убедил себя в том, что она нашла другого.

Притворился, что мне все равно.

Но теперь, когда я увидел ее сидящей прямо здесь, понимаю, что все совсем наоборот. Прошло почти три года… с тех пор как наши отношения, или что там у нас было, подошли к концу. Но одного взгляда на нее хватило, чтобы я вспомнил все: каждый вздох, каждый стон.

И черт побери, я не отказался бы раствориться в ней еще на несколько часов.

Я пытаюсь сосредоточиться на том, что говорит Фрэнки, но все мои мысли заняты Деккер, так что я не перестаю бросать в ее сторону взгляды. Я думаю о том, чего мы так и не успели, о неожиданном желании снова увидеться с ней… чтобы проверить, влечет ли ее еще ко мне.

– Верно? – спрашивает Фрэнки, привлекая мое внимание. Черт, я веду себя как придурок.

– Да. Все верно. Я… эм… Я хотел кое с кем поболтать.

Не дожидаясь ответа, пересекаю бар. Этим вечером здесь полно народу: хоккейные зайки [8] жаждут внимания, а парни покупают нам выпивку, чтобы отпраздновать победу.

То, что местные жители поддерживают тех, кто разгромил их команду, могло бы показаться досадным. Хотя в последнее время мы так хорошо играем, что фанаты просто тянутся к тому, кто популярнее.

– Чумовая игра, Мэддокс, – кричит кто-то справа от меня, и я, не замедляясь, приподнимаю бутылку пива в знак признательности.

– Уитерс, – зову я товарища по команде, и Каллум, подняв на меня взгляд, дергает подбородком в знак приветствия, а после спешит договорить то, о чем уже начал рассказывать Деккер.

– Мейсен тебя зовет, – говорю я, когда он замолкает.

– Зачем? – Каллум смотрит мне в глаза, пока сам я не удостаиваю Деккер и взгляда.

– Понятия не имею, но он тебя ищет, – лгу я.

С нетерпением жду еще несколько секунд, пока он закончит беседу с Деккер, после чего опускаюсь на освободившийся рядом с ней стул.

Приподняв палец, прошу бармена Донни принести мне еще одну бутылочку пива. При этом не забываю указать на бокал Деккер, чтобы он повторил и для нее.

– Далеко же тебя занесло от дома, – бормочу я, чувствуя тонкий аромат ее духов. Она пахнет как лето и солнечный свет.

– Просто поездка по работе.

Ее голос. Боже, такой мягкий, будто ногти царапают мою кожу.

– Что? Никаких «гори в аду»? Или «сдохни, Мэддокс»? Или «Давай подыщем номер в отеле, чтобы заняться этим на любой поверхности»?

Я наконец-то поворачиваюсь, чтобы взглянуть на нее. Темно-карие глаза кажутся слишком большими для ее лица, во всех положительных смыслах. У нее мягкие губы и прямой нос, кончик которого покрывает россыпь веснушек. Но этим веснушкам меня не одурачить. Я знаю, что Деккер Кинкейд – настоящая секс-богиня, которая иногда заставляла меня молить о большем. И мне не стыдно в этом признаваться.

– Ты что, заболела?

– Очень смешно, – отвечает она, закатывая глаза.

– Стараюсь, – толкаю я ее колено своим. – Так ты здесь по работе, а не ради удовольствия?

Она приподнимает бровь и на губах ее появляется намек на улыбку.

– Все всегда крутится вокруг работы.

– Не когда дело касается нас.

– Не было никаких «нас», – утверждает Деккер, но я лишь фыркаю в ответ.

Мой низкий смешок полон скрытого подтекста, и то, как Деккер расправляет плечи, подсказывает, что она и сама знает, что солгала.

– Ты права. Не было никакого умопомрачительного секса. Никаких следов от твоих ногтей на моей спине. Ни укусов на моих ключицах. – Я пожимаю плечами. – Не знаю, как для тебя, Деккер, но как по мне, мы были великолепны в том, что касалось удовольствия.

– Очень жаль, что со всем остальным мы не справились.

– Может, наша фишка в изменчивости, – отзываюсь я. Это слово – единственный способ описать нас в спальне. Изменчивы в желании. Изменчивы в нужде. Изменчивы в настроении. – Помнишь тот бар на крыше в Лос-Анджелесе? – спрашиваю я, хоть и знаю – она не забыла. – Стояла жаркая летняя ночь. На тебе был тот миленький сарафанчик, когда мы расположились в углу патио. Мне пришлось зажать тебе рот, чтобы заглушить стоны. Иначе нас бы застукали. – Я мычу, чтобы показать, как сильно наслаждаюсь воспоминанием. – Господи, как же сексуально.