— А почему бы и нет? Она же ведьма. — Снова уставившись в пространство, он сверкнул той же мрачной улыбкой. — Только Метродоре суждено было выжить. Она ... и девушка. По моему приказу капитан Маврогенис доставил их на берег во время нашего рейда. Он запер девушку в комнате в здании таможни и отдал ключ Метродоре.

— Итак, вьы намеревался вернуться за девушкой позже. После того, как поддельный саркофаг был погружен и корабль отчалил, ты собирался спрыгнуть с «Медузы» и доплыть до царской барки, в то время как «Медуза» поплыла бы навстречу своей гибели. Тогда вы с Метродорой получили бы плату от царя и разошлись бы каждый своей дорогой, при этом ты забрал бы девушку. Я правильно понял?

Он кивнул.

— Метродора все это время была твоим партнером?

— Почти со дня нашей встречи. Она помогла мне, а я помог ей. Ты видел, как мы вдвоем управляли «Гнездом Кукушки». Я отдавал приказы, а Метродора знала, как использовать их страхи и надежды, чтобы контролировать их. Она называла это колдовством. Возможно, так оно и было. Между нами обоими, казалось, не было ничего, во что мы не могли бы заставить поверить этих придурков, и ничего такого, чего мы не могли бы заставить их сделать обманом.

Я снова подавил отвращение. Я никогда не встречал такого расчетливого или бессердечного человека. — Но, в конце концов, между тобой и Метродорой что-то пошло не так. Я видел, как она держалась за девушку, пытаясь помешать тебе забрать ее.

— В последний момент, когда я сказал Метродоре, что планы изменились, что я все-таки собираюсь сесть на корабль, взять с собой девушку и золотой саркофаг и сбежать, она отказалась идти с нами. Она подумала, что я сумасшедший. Полагаю, так оно и было.

Он, наконец, посмотрел мне в глаза взглядом, таким полным ненависти, что у меня кровь застыла в жилах. Я с трудом сглотнул и взглянул на удерживающие его цепи, убеждаясь, что он никак не сможет до меня дотянуться.

— Ты тот, кто вызвал проблемы, - сказал он. — Ты вынудил меня изменить планы, когда заметил подмену. Никто другой не заметил, кроме тебя, а потом тебе пришлось указать на это всем. Затем ты напал на меня, когда я поднялся на борт корабля. Кто ты, римлянин? Ты называешь себя Пекуний, но Метродора сказала мне, что тебя зовут Гордиан. Зачем ты пришел в «Гнездо кукушки»? И как получилось, что ты все еще жив?

Я понял, почему Артемон решил поговорить со мной. Точно так же, как я хотел разрешить определенные вопросы, на которые мог ответить только он, так и он хотел понять человека, который разрушил все его тщательно продуманные планы.

— Ты спрашиваешь, кто я, Артемон, и я тебе отвечу. Но сначала дай мне понять, точно ли я понимаю, что произошло. Чья идея заключалась в том, чтобы украсть, или притвориться, что он украден, саркофаг Александра? Кто это придумал: ты или царь Птолемей?

— Все началось, когда царский камергер, это насекомое-палочник Зенон, впервые связался со мной несколько месяцев назад через посредников. Сообщения, которыми мы обменивались, поначалу были предварительными, поскольку мы прощупывали друг друга. Затем план, казалось, нарисовался сам собой, и мы сорвались с места. Иногда ночами я едва мог заснуть от волнения. Тот факт, что мне приходилось держать его в секрете от всех в «Гнезде кукушки», делал его еще более захватывающей. Даже Метродора знала не все.

— А что от этого выигрывал царь? Что он надеялся получить взамен?

— Как можно больше золота, чтобы заплатить своим войскам! — Артемон резко рассмеялся. — Царь в отчаянии. Силы его брата намного превосходят его собственные, и они будут здесь со дня на день. Его собственные солдаты месяцами бросали его. Это потому, что у него закончились деньги. Ах, но как раздобыть еще? Переплавив какое-то сказочное сокровище - но какое именно? Для нужд царя хватило бы только самого великого сокровища из всех: золотого саркофага Александра.

— Народ никогда бы не допустил такого святотатства, - сказал я.

— Точно. Но что, если саркофаг был бы украден? Что, если был в результате дерзкого налета, рейдеры бы скрылись с ним? Или, еще лучше, рейдеры, возглавляемые каким-нибудь предателем из семьи самого царя, каким-нибудь злобным незаконнорожденным родственником и претендентом на трон?

— Народ все равно был бы в ярости.