Голова мужчины была выбрита, но парикмахер забыл подстричь его кустистые черные брови, которые топорщились, как лапки тарантула. Несмотря на эту поразительную особенность, он неплохо выглядел, и был ек таким уж старым, как я ожидал, хотя казался достаточно зрелым, чтобы быть отцом Аксиотеи. Он был одет в искусно расшитое льняное платье и элегантные кожаные сандалии, на каждом пальце было по кольцу с драгоценными камнями и множество ожерелий из серебра и золота. За все мои путешествия я никогда не встречал такого напыщенного человека, как Тафхапи.

На мозаичном полу рядом с ним, скрестив ноги, сидел писец с письменными принадлежностями - я заметил, что на красивом молодом человеке не было ничего, кроме набедренной повязки. По крайней мере, двое телохранителей наблюдали за нами из тенистых уголков сада. Напротив Тафхапи стояли два свободных кресла из черного дерева, правда, не такие величественные, как то, в котором сидел он.

Хозяин дома окинул меня оценивающим взглядом, затем перевел взгляд на Джета. — Ты пришел очень быстро, — сказал он. — Слишком быстро. Ты не мог проделать весь путь до Ракотиса и обратно за время, прошедшее с тех пор, как я отправил тебя туда.

— Это был знак богов, хозяин, - сказал Джет. — Я столкнулся с тем самым человеком, которого вы искали, всего в нескольких кварталах от дома.

— В самом деле? — Тафхапи поднял щетинистую бровь, затем искоса посмотрел на меня. — Мой привратник сказал мне, что сегодня утром приходил римлянин. Я полагаю, это был ты, Гордиан … если ты действительно Гордиан?

— Да, Тафхапи. Это я хотел обратиться к тебе. А я и есть - Гордиан.

— Как любопытно. Ты захотел увидеть меня, а я - тебя. Возможно, боги действительно хотят, чтобы мы встретились.

— Воля богов проявляется во всем, что происходит на свете, - сказал я, вынеся из своих путешествий, что такого рода комментарии уместны практически для любого случая и обычно ценятся теми, к кому боги проявили особую благосклонность.

Тафхапи просто кивнул. Он велел Джету пойти посидеть в тени лимонного дерева в дальнем конце сада и жестом указал мне присесть на один из свободных стульев. Хотя день был жаркий, он не предложил мне чего-нибудь освежающего. Долгое время он просто смотрел на меня. В отличие от Джета, он умел управлять выражением своего лица. Я понятия не имел, о чем он думает.

Наконец, не отрывая от меня взгляда, он протянул руку к писцу. Молодой человек вложил ему в руку свернутый лист папируса.

— Ты читаешь по-гречески?
– спросил Тафхапи.

— Намного лучше, чем я на нем говорю.

Тафхапи насмешливо фыркнул, но протянул мне папирус, показывая, что я должен его взять.

— Прочти вслух, - сказал он.

Я откашлялся: — Приветствую уважаемого Тафхапи, многократно благословленного Сераписом. Мы взяли под свою опеку девушку по имени ... Я резко вздохнул, но постарался не выдать своих эмоций голосом. — ... по имени Аксиотея. Ей не причинят вреда. Но вы не увидите ее снова, пока мы не получим от вас подарок, соизмеримый с величием вашей привязанности к ней. Оставьте черный камешек в фонтане семи павианов в знак того, что вы получили это сообщение. Тогда мы пришлем вам дальнейшие инструкции. —Я посмотрел внизу. — Сообщение не подписано.

— Что ты об этом думаешь?
– спросил Тафхапи.

Что я думал на самом деле? Если была похищена Аксиотея, то это, скорее всего, Бетесда, уходила с маленьким мальчиком? И был ли на самом деле мальчик, которого с ней видели, Джетом, и если да, то находилась ли Бетесда здесь, в доме Тафхапи? Мое сердце бешено колотилось в груди.

Пока я не узнаю большего, я еще не готов был рассказать Тафхапи о причине моего прихода или о моем знакомстве с Аксиотеей. Чтобы выиграть время, я поднял письмо и стал рассматривать его более внимательно. Затем я глубоко вздохнул: — Папирус и чернила низкого качества. Греческие буквы выполнены грамотно, но не элегантно; это было написано не писцом под диктовку. Но автор - образованный человек, о чем можно судить по тому факту, что сообщение не содержит грамматических ошибок или опечаток в написании, или, по крайней мере, таких, которые я вижу. Действительно, стиль обращения довольно возвышенный.

Тафхапи слабо улыбнулся: — Ты весьма наблюдателен, молодой человек. Обрати внимание и на это. Он взял у писца второй лист папируса и протянул его мне.

Этот лист был поменьше, а сообщение покороче. Я прочитал вслух: — В фонтане нет черного камня. Вы не получили наше предыдущее сообщение? Аксиотея скучает по вам. Бросьте черный камень в фонтан, если хотите увидеть ее снова.

Тафхапи кивнул: — Что ты думаешь об этих двух сообщениях, Гордиан?