Когда баржа больше не могла вместить пассажиров, лодочники подняли шесты и оттолкнулись от ила на дне озера. Судно отошло от причала, раскачиваясь из стороны в сторону так резко, что Джет схватился за мою ногу, чтобы не упасть, а несколько наших попутчиков произнесли то, что я принял за молитвы, некоторые на греческом, но большинство на языке коренных египтян.

Я оглянулся на переполненные верфи и доки города, затем медленно повернулся, рассматривая разноцветные паруса рыбацких судов, усеявших озеро. Высокие пальмы окружали береговую линию. Мы неуклонно направлялись к просвету между деревьями на востоке; это было устье канала, отмеченное декоративными пилонами по обе стороны. Канал оказался шире, чем я ожидал. Пока я смотрел, рядом с нами прошли две баржи, двигаясь в противоположных направлениях: одна входила в канал, а другая выходила. Когда эта вторая баржа, направлявшаяся к пирсу, проходила мимо нас, я увидел, что ее палуба была такой же переполненной, как и наша, а пассажиры выглядели еще более несчастными. Некоторые из них, вероятно, простояли так всю дорогу от Канопуса.

Канопус! Какие только истории я не слышал об этом месте. Как будто возможностей для развлечений в Александрии было недостаточно, богачи города (и те, кто мог собрать достаточно денег, чтобы почувствовать себя богатыми, хотя бы на день) регулярно стекались в город Канопус, расположенный всего в дне пути отсюда, где можно было удовлетворить любую их прихоть. Богатые блюда и изысканные вина, магазины, предлагающие изысканные товары, места для азартных игр, развлечения, устраиваемые экзотическими танцорами и акробатами, и все мыслимые удовольствия плоти - все это можно было получить в Канопусе за определенную цену. Город стал примером не только развлечений и разврата, но и осмотрительности. Отсюда пошла поговорка: то, что происходит в Канопусе, в нем и остается.

За все месяцы моего пребывания в Александрии я ни разу не отважился побывать в Канопусе, не видя в этом смысла; чтобы наслаждаться Канопусом, человеку нужны были деньги, а у меня их всегда не хватало. Теперь у меня наконец-то появилась причина отправиться в путешествие, но с таким же успехом я мог бы отправиться в какую-нибудь сонную деревушку у черта на куличках, при всем том я смог бы насладиться видами и звуками. Верно, мой кошелек не был пуст; на самом деле, он был толще, чем когда-либо за последнее время, благодаря займу у двух евнухов. Но я намеревался сберечь все имеющиеся у меня монеты, расставшись с ними только в случае крайней необходимости. Кто может сказать, какие расходы я могу понести в своем путешествии или сколько мне, возможно, придется заплатить, чтобы выкупить Бетесду у похитителей?

Как только мы вошли в канал, мулов на дороге вдоль берега впрягли в лодку и заставили вместе с нами тащить вперед. Лодочники продолжали использовать свои шесты, чтобы избегнуть столкновений с берегами и встречными лодками. Какое-то время мне было интересно наблюдать за их работой и разглядывать проплывающие мимо баржи. Но работа лодочников была однообразной, как и сами лодки; снова и снова мы проезжали мимо зеркального отражения нашего собственного судна, загруженного невзрачными пассажирами или обычными грузами - связанными пучками папируса, циновками из плетеного тростника или штабелями коричневых амфор, набитыми, вероятно, финиками или сушеным инжиром.

Иногда мимо проплывала богато украшенная прогулочная баржа. Элегантно одетые пассажиры сидели в креслах с тентами, создающими затенения, а рабы навевали искусственный ветерок, обмахиваясь веерами из павлиньих перьев. Мужчины и женщины на этих судах выглядели либо скучающими, либо сонными и не обращали никакого внимания на нашу баржу, когда мы проходили мимо них. Следуя за ними, вдыхая теплый воздух, создаваемый веерами из павлиньих перьев, я уловил запахи различных ароматов - жасмина и нарда, мирры и ладана. Эти ленивые, надушенные египтяне были богатыми вельможами Александрии, возвращавшимися в город после того, как провели несколько дней и ночей, пресытившись удовольствиями Канопуса.

Тем временем мы с Джетом стояли под ярким солнечным светом. Я забыл взять шляпу, но в какой-то момент на берегу канала появился торговец, шедший рядом с мулами. Любому пассажиру, бросившему ему монетку, он бросал широкополую шляпу, сделанную из плетеного тростника. Я воспользовался его предложением. Когда Джет пожаловался, что у него тоже нет шляпы, я посоветовал ему встать в моей тени.

Шляпа прикрывала мои глаза и давала некоторое облегчение от безжалостного солнца, но запах навоза мулов с берега был неотвратим, как и запах моих попутчиков. После пары часов, проведенных под палящим солнцем, мы все могли бы немного подышать тем ароматом, которым веяло с прогулочных барж. Мухи и мошки донимали мои веки и щекотали губы; как только я смахивал одну, появлялась другая, чтобы возобновить мои мучения.

Я думал, что баржа сделает остановку, чтобы пассажиры могли перекусить, но этого не произошло. Вместо этого продавцы с берега предлагали еду, точно так же, как до этого предлагались шляпы; вовремя пойманный улов окупался, если только у кого-нибудь не было возражений против еды, упавшей на палубу. Таким образом я купил пару лепешек с начинкой из козьего сыра. После того, как я их проглотил, Джет пожаловался, что он тоже голоден. Я купил еще одну лепешку и неохотно смотрел, как он съедает ее целиком. Я все еще не был уверен, что его услуги окупятся необходимостью брать его с собой.

Также не делали остановок, чтобы пассажиры смогли справить свою нужду. Эту необходимость можно было удовлетворить за небольшой ширмой в задней части баржи, используя отверстие в палубе. Когда я поворчал по поводу неудобства такого устройства, один из попутчиков сказал мне, что здесь еще все нормально по сравнению с последней баржей, на которой он плыл, где не было такой дыры; мужчинам и женщинам одинаково приходилось справлять свои нужды за борт, крепко держась за перила, одновременно подтягивая свою одежду и надеясь не упасть.