И Лучано, и я запрокинули головы и рассмеялись. — Хорошо, Ханна, — сказал я ей. — Но сначала нам придется подождать лет двадцать или около того.

Она нахмурилась. — Разве это не долго?

— Не так уж и долго.

Она пожевала нижнюю губу, на мгновение задумавшись об этом. Это движение напомнило мне ее мать. — Хорошо, тогда, — согласилась она. — Папа, ты можешь купить мне самое красивое платье принцессы? — она затрепетала ресницами. — Я хочу, чтобы Маттео понравилось мое платье и он купил мне самое красивое кольцо.

Не дожидаясь ответа, поскольку знала, что получит все, о чем просит, она убежала, крича: — Они сказали да.

Я встал, покачав головой. — Скажи своему сыну, чтобы он держал руки подальше от моей дочери.

Лучано ухмыльнулся. — Я не могу не признать, что мой сын неотразим для дам.

— Просто помни, что у тебя есть дочь, а у меня два сына.

— Придурок, — пробормотал он, хотя и улыбался. — Я поговорю с сыном.

— И я поговорю со своими сыновьями, — объявил я, ухмыляясь. — Когда они вылезут из подгузников.

Руки Бьянки обвили меня. — О чем мы будем говорить с нашими детьми?

Я поставил ее перед собой и обнял ее. — О женщинах и о том, как с ними обращаться и любить их вечно. Как я люблю тебя.

Ее лицо смягчилось. — Оууу, я тоже тебя люблю. И я так рада, что ты заставил меня выйти за тебя замуж. Вопреки всему, — её рот приблизился к моему, но остановился в нескольких дюймах от него. — Если ты дашь нашим детям какие-либо идеи о принудительных или договорных браках или об обмене таблетками, предложение Саши и Луки убить тебя все еще остается в силе, ты знаешь.

— Ты будешь скучать по мне, любовь моя.

— Конечно, — пробормотала она. Ее тело прижалось к моему. — Потому что ты, Нико Моррелли, моя судьба.

Notes

[

<-1

]

Подбрасывать птицу — показывать средний палец.