— Я не хочу, чтобы он проломил крышу кивы или разбил какой-нибудь горшок, гоняясь за крысами.

— Крысами?

— Не такими, как в Нью-Йорке. Здешние крысы как раз любят селиться в таких развалинах.

— Крысы… — задумчиво протянула Кристи. — Значит, Моки наполовину терьер?

— Моки — все что угодно.

Когда они подошли к груде камней, на которой их ждал Моки, Кейн остановил Кристи.

— Подожди, — сказал он. — Руины могут быть опасны. Стены часто бывают шаткими, а крыша прогнившей. Да и сам камень…

Кейн посмотрел на огромный камень, упавший в доисторические времена и закрывающий вход в пещеру. Осталась лишь небольшая щель. Камень, казалось, был готов снова упасть.

— Не нравится мне этот камень, — раздумчиво проговорил Кейн.

— Но тем не менее в пещеру ты полезешь?

— Да.

— Тогда я с тобой.

Кейн понял, что переспорить Кристи не удастся.

— Хорошо, родная. Но будь осторожна, смотри под ноги.

Кейн потрогал ногой песчаник у входа в пещеру. Он казался твердым, словно каменная глыба, упав, спрессовала его.

Но когда Кейн сделал первый шаг, от песчаника откололся довольно большой кусок и, покатившись, упал на дно пещеры.

Кейн посмотрел на Кристи.

— Рискнем, — сказала она. — Риск — благородное дело.

Кейн спустился вниз и протянул руки Кристи.

Внутри пещеры было прохладно и темно, лишь из щели струился слабый свет.

— Подожди, пусть глаза привыкнут к темноте, — сказал Кейн.

Приглядевшись, Кристи увидела, что скрывала каменная плита.

— Господи! — вырвалось у нее.

— Аминь, — отозвался Кейн.

В пещере был выстроен, можно сказать, целый дом, отлично сохранившийся, кроме одной обрушившейся стены. Тот кусок стены и крыши, который был виден снаружи, оказался всего лишь частью сложного строения шириной почти в сто футов, со множеством комнат, располагавшихся где в два, где в три, а где и в четыре этажа — в зависимости от высоты каменной «крыши».

— Как хорошо все здесь сохранилось! — удивилась Кристи.

— Сохранилось отлично, — согласился Кейн. — На всем юго-западе, пожалуй, не найдется столь хорошо сохранившейся постройки анасазей.

— Сколько же ей лет?

— Точно не уверен, но вход в пещеру похож на те, что типичны для культуры Меса Верде. Середина двенадцатого века. Самый расцвет империи Чако. И почти сразу после расцвета — начало заката.

Кейн еще раз огляделся вокруг и позвал Моки. Тот не замедлил присоединиться к ним.

— Почему ты позвал его? — спросила Кристи.

— Он лучше чувствует почву под ногами, и, если пол будет грозить обвалиться, он первый это поймет.

— А что, есть такая опасность?

— Честно говоря, да. Так что я пойду разведаю обстановку, а ты пока оставайся на месте.

Кристи снова хотела было поспорить, но суровый взгляд Кейна осадил ее.

В одной из комнат наверху появился Моки. В шерсти его запуталась солома. Кристи неожиданно почувствовала отвратительный запах и поморщилась.

— Он нашел крысиное гнездо, — сообщил Кейн.

— Здорово! — без энтузиазма сказала Кристи. Кейн рассмеялся:

— Надеюсь, ты не боишься испачкаться? Имей в виду, здесь не прибирались уже тысячу лет.

Он потрогал стену.

— Твердая. — Он был доволен. — Судя по всему, эта комната была построена раньше остальных.

— Откуда ты знаешь?

— В ней полно мусора. Анасази часто строили в своих жилищах новые комнаты, а старые использовали как кладовые. Иногда здесь они даже хоронили мертвых. А иногда мертвых просто выбрасывали на кострища вместе с мусором.

Кристи поморщилась:

— От чего это зависело? От социального статуса покойника?

— Некоторые считают, что да.

— А ты?

— Во всяком случае, я ни разу не слышал, чтобы на кострищах находили погребальные предметы. А в комнатах и склепах — сколько угодно.

— Значит, социальный статус.

— Я считаю, да. Но я всего лишь гробокопатель и сукин сын.

Кейн прошел вдоль стены, проверяя ее на прочность во всех местах. Убедившись, что она вполне прочна, он повернулся к Кристи.

— Если я скажу, чтобы ты оставалась здесь, ты, конечно же, меня не послушаешь, — предположил он.

— Послушаю, но ненадолго.