— Жизнь — игра, крошка. К тому же, как говорится, все там будем.

— Мрачноватая философия, — поморщилась Кристи. — И как же эти жилища выглядят сейчас?

— Ряды булыжника, словно кто-то стал мостить мостовую и не закончил.

Увидев разочарование на лице Кристи, Кейн намотал на палец ее непослушный локон.

— Так это же хорошо, — успокоил ее он. — Если бы руины хорошо сохранились, их бы давно уже заметили и нанесли на карту, а там бы местные жители растащили булыжники на свои нужды.

Он отпустил локон Кристи и повернулся лицом к ущелью.

— Слишком близко к полудню, — сказал он, — так что тени нам вряд ли помогут. Ищи под выступом скалы, там, где белый камень встречается с камнем цвета твоих волос.

Кристи усилием воли заставила себя отвернуться от человека, становящегося ей все дороже, и не думать о его нежном прикосновении к ее волосам.

— Ищи кострище, — подсказал Кейн. — Анасаэи отапливали свои жилища дровами, а золу и мусор сбрасывали прямо в ущелье.

— Длинная и тонкая черная полоса? — спросила она.

Он пригляделся.

— Нет, это слой каменного угля. Кострище — это скорее небольшое пятно. — Он вдруг вытянул палец: — Вот как там!

Кристи вгляделась туда, куда показывал его палец. В двухстах футах от них на склоне ущелья чернело пятно, обозначающее вход в пещеру.

— Видишь? — спросил Кейн.

— Да! А вон, слева, еще одно!

— Да, в ста футах от первого, — заметил и он. — А видишь вон тот кустарник?

— Вон те заросли?

— Да. Он называется кустарник Моки.

— Почему? Они ели его плоды?

— Нет, он растет только на кострищах анасазей.

— Значит, там должны быть остатки жилищ?

— Да, там или где-то рядом.

Кейн, нахмурившись, еще несколько минут осматривал склоны ущелья, но больше ничего не обнаружил. Он снял рюкзак, достал бинокль и принялся пристально рассматривать то место, где рос кустарник.

— Да, если там и есть руины, то кустарник все скрывает, — разочарованно сказал он. — Может быть, ничего уже не осталось.

Он продолжал разглядывать склоны, не говоря больше ни слова.

— Что ты ищешь? — спросила Кристи.

— Смотрю, где можно спуститься.

— Но это же пропасть!

— Я это уже заметил.

Кристи подавленно замолчала. Закончив осмотр, Кейн передал ей бинокль и рюкзак.

— К кострищу от вершины плато ведут каменные ступени, — сказал он. — Оставайся здесь, а я пойду разведаю.

— Может быть, я…

— Никаких «может быть», — резко перебил ее Кейн. — Ты остаешься.

Кристи скорчила обиженную гримасу.

— Спуск чертовски труден, — вздохнул Кейн. — Я не уверен, что сам смогу одолеть его.

— Тем более, тогда уж лучше я. У меня по крайней мере легкие не прострелены.

— Нет. Ты не знаешь своих сил.

— А ты знаешь?

— Знаю.

Она умоляюще посмотрела на него.

— Послушай, — сказал Кейн, — если ты пойдешь, то мне придется не спускать с тебя глаз, потому что ты не попросишь помощи, даже если она тебе понадобится. Это не игрушки.

Кристи поняла, что проиграла. Она действительно будет для него обузой. А в беде он ее не бросит. Не такой он человек.

— Ладно, — согласилась Кристи. — Буду хотя бы камешки с обрыва бросать, чтобы не было скучно.

— Не скучай, родная.

Кейн наклонился к Кристи и быстро поцеловал ее. Прежде чем она смогла перевести дыхание, он уже скрылся.

Кристи смотрела не отрываясь, как Кейн осторожно спускается по найденной им тропинке. Она вела к небольшому островку земли, на которой укоренилось несколько корявых кедров и сосен. Он двигался так легко, словно это был гладкий пол его собственного дома.

«Да что он, горный козел?»

У Кристи перехватило дыхание, когда он легко спрыгнул с горного уступа на место первого кострища — там, где ничего не росло. На секунду он было потерял равновесие.

— Кейн!

Но не успела она крикнуть, как он снова обрел равновесие и как ни в чем не бывало продолжил путь.

Дрожащими руками Кристи поднесла бинокль к глазам. Кейн добрался до пещеры. Она видела в бинокль, как он исследует ее, ища остатки деревянных балок, черепки или другие подтверждения того, что когда-то здесь было человеческое жилье.