— Назовите мне хотя бы один погром в русском городе, — говорю я.

— Я не специалист по истории, — говорит мистер Файнстайн. — Но одно я точно знаю. Ваша программа занятий абсолютно неприемлема. И если вы хотите работать в нашей школе, немедленно пересмотрите её на предмет исключения из плана антисемитских писателей и включения в него. шедевров еврейской литературы.

— Хорошо, — говорю я. — Я пересмотрю и включу.

Мистер Файнстайн одаривает меня ослепительной улыбкой.

— Вот и замечательно, — говорит on. — Я знал, что мы с вами найдем общий язык. А что касается рэна, то имейте в виду: прослушивание песен с нецензурной лексикой в стенах нашей школы категорически запрещено.

— Я это уже понял, — говорю я. — Я просто хотел как-то привязать творчество Пушкина к нашим дням.

— Вы выбрали плохой способ, — говорит мистер Файнстайн. — И ещё один момент: обратите, пожалуйста, внимание на ваш внешний вид.

— Что вы имеете в виду? — говорю я.

— Ну, вот наряд ваш клоунский. Или борода эта, например, — говорит он. — Какой пример вы подаете детям?

— Никакого, — говорю я. — У них борода ещё не растет, так что мне подражать они при всем своем желании не смогут.

— Мое дело вас предунредить, — говорит мистер Файнстайн. — А выводы вы сами делайте.

Когда я возвращаюсь домой, Татьяна встречает меня в коридоре и спрашивает:

— Ну и как прошел твой первый день в школе? Научился ты там чему-нибудь?

С тех пор как Игорь начал работать всерьёз, время полетело гораздо быстрее. С утра пришел на базу, проверил машину, убедился, что радио в порядке, и — вперёд. В основном поездки все местные, по Бруклину. Чаще всего в треугольникс Брайтон-Бич — Бенсонхерст — Бей-Ридж. Изучить эти районы большого труда не стоило, и буквально через пару недель Игорь стал ездить уже на чистом автоматизме. Это ему больше всего и нравится в его работе: рулишь себе но улицам, вроде деньги зарабатываешь, а на самом деле о своём думаешь. И никто тебе не мешает — ни другие водители, ни диспетчер, что всё время по радио свистит, ни пассажиры, среди которых немало попадается желающих душу излить или просто потрепаться. А трепаться, не отвлекаясь от своих мыслей, Игорь давно научился. Посерьезней бывали обстоятельства в жизни.

— Тринадцатый, ответь базе, — говорит радио. — Ты с Восьмого Вэста поднял?

— Поднял, поднял, — говорит Игорь. — И на место положил.

— Пять долларов с него, — говорит диспетчер.

— У меня купон на доллар, — говорит сидящий на заднем сиденье пожилой мужчина.

— Он говорит: у него купон, — докладывает Игорь диспетчеру.

— Заранее надо было предупредить, — немедленно реагирует радио. — Пять долларов. Как освободишься — дай знать.

Игорь смотрит в зеркальце на своего пассажира. На вид ему уже под восемьдесят, если не больше. Волосы совсем седые, редкие. Лицо всё в морщинах, но осанка не стариковская. Видно, что человек следит за собой. Вернее, старается следить, но в его возрасте это уже не очень хорошо получается.

— Воевал, отец? — говорит Игорь.

— В сорок втором призвали, — говорит пассажир. — Когда школу закончил. Как раз к Сталинграду поспел.

— Не танкист, случаем? — говорит Игорь, сворачивая на Оушен-Парквей.

— Артиллерист. В сорок третьем зацепило меня здорово. Возле Курска. Прохоровка — слышали про такое место?

— Нет, — говорит Игорь.

— Жалко, — говорит пассажир. — Раньше все знали, где это и что там летом сорок третьего было. Теперь никто нe знает.

— Здесь направо или налево? — говорит Игорь.

— Направо. Вон тот дом, где лев с отбитой мордой у двери сидит.

Игорь тормозит машину около обшарпанной фигуры, действительно отдаленио напомипающей очертаниями царя зверей, и оборачивается к пассажиру.

— Пять долларов, отец.

— У меня же купон, — говорит пассажир.

— Ну ладно, — говорит Игорь, — давай.

Пассажир протягивает ему четыре долларовые бумажки и помятый купон, вырезанный из листовки, которую нанятые «Boris Cars» школьники по домам разбрасывают.

— Спасибо вам, молодой человек, — говорит он.

— Не за что, — говорит Игорь. — Доллар всего. Что он меняет?

— Я теперь всегда просить буду, чтобы вас присылали. Вас как зовут?

— Игорь.

— А меня Конюхов Юрий Андреевич. Полковник в отставке. Но здесь это не имеет значения.

— Да уж, — говорит Игорь. — И там тоже.

Порывшись в кармане, пассажир достает оттуда ещё одну помятую бумажку и что-то медленно на ней пишет.

— Вот мой телефон, — говорит он. — Звоните в любое время.

— Спасибо, отец, — говорит Игорь. — Всего тебе.

Когда дверь за пассажиром захлопывается, Игорь трогается с места, включает радио и говорит:

— База, тринадцатый свободен.

— Взял пять долларов с него? — говорит диспетчер.

— Четыре взял, плюс купон, — говорит Игорь.

— На память его себе можешь оставить, — отзывается радио. — Подотрешься как-нибудь при случае. С тебя по-любому трояк за эту ездку.

— Без проблем, — говорит Игорь.

— Возле госпиталя подними даму. Она в тёмно-красной кофте около остановки автобусной стоит. Семь долларов с неё. Потом можешь обедать ехать.