Собственно вычислить его было просто, по застрявшей в шерсти чешуе. От кусочка мрамора котенок при этом отказался.

Природница разбила возле дровницы небольшой садик пряных растений, для кухонных нужд. Благодаря её дару они уже выросли и вовсю использовались Прохором в его кулинарных изысках.

Шепотом пацан сказал и про особую крапиву, что слуга попросил вырастить за флигелем. Похоже, что нас ждало нечто масштабнее зеленых блинов.

Призраки поймали грабителя. Подросток ещё, недавно приехавший в столицу откуда-то издалека. Сказал, что был очень голодным и шел на запах, Прохор как раз пироги пек. В общем, парня перевоспитали духи, накормили и отправили к лавочнику Малинину, которому как раз новый помощник требовался.

Утром заходил пристав, сообщения не оставил. Узнал только, что Тимофей не в городе и сказал, что и хорошо. Скорее всего, дело по Тучкову буяну подходило к завершению. Выяснение деталей я отложил на завтра.

Грядущий день обещал быть наполнен делами и заботами, но остаток вечера я провел в лаборатории.

Мне не терпелось воплотить задуманное.

Пока Овражский был занят изготовлением статуй, я мог заняться артефактами для теневиков. Не только для рыжего, но и для Казаринова. Парень тоже увлекся использованием дара, было бы жаль потерять такого союзника.

Теперь у меня был подходящий материал, поэтому я аккуратно отрезал небольшие куски камня, сделав из них что-то вроде старинного амулета в виде кругляша с отверстием. Такие собирали на побережье и зачаровывали для защиты от злых сил.

Форма была подходящей. Плавные края помогали удерживать потоки, которых я собирался влить немало.

Не такие серьезные, как будущие стражи, но и эти артефакты должны были стать весомой защитой против фантомов.

Кутлу-кеди помогали мне изо всех сил. То есть дрыхли, развалившись прямо на чертежах, разложенных на столе. Но мне казалось, что исходящее от них мурчание действительно способствовало работе.

В распахнутые окна залетал теплый ветерок, над горелкой булькал укрепляющий состав, источая ароматы разнотравья, я сплетал разные аспекты и начинял ими камни, и напевал одну из фривольных песенок, что въелись в мою память из многочисленных походов.

Совсем скоро я решу ещё одну сложную задачку. И это наполняло меня магией получше взятия любых рангов.

Кто хорошо работает, тот хорошо ест. И спит. Чем я с не меньшим энтузиазмом и занялся, закончив с напиткой и укреплением артефактов.

Благо запасов еды было очень много, в связи с уменьшением количества живых домашних и всё усиливающимся желанием Прохора иметь побольше съестного. Кое-что я трогать не стал, не сумев идентифицировать. Но старый добрый окорок со свежим хлебом всегда отличный выбор для легкого ночного перекуса.

Мне какое-то особое удовольствие доставляло вот так украдкой разорять холодильник и сидеть в полутьме кухни, когда дом спит, а за окном слабо светят фонари. Всегда казалось, что так еда ещё вкуснее.

Тут я полностью понимал Гордея, умыкающего пирожки и ребятню, ворующую яблоки в саду.

Чашка горячего чая, заваренного из сбора, переданного мастером-каменщиком, да вприкуску с восточными сладостями, которых посол привез вдоволь, чудесно завершили этот длинный день.

Ну и что может быть лучше собственной постели с волшебным матрасом и благоухающей чем-то нежным и ненавязчивым…

Ещё мой учитель говорил, что день, наполненный заботами, за год идет. Поэтому старик вообще не любил заниматься делами, зато отдыхал не за год, а за целых два.

Мне же хлопоты, связанные с предстоящими перспективами, приносили больше радости, чем желания от них отдохнуть.

Особенно первое дело, которым я занялся сразу же после завтрака.

Я так торопился, что даже получил шутливый выговор от Прохора, намекающий что я подаю дурной пример Гордею. Впрочем, пацан в этом был гораздо талантливее меня. Приютское прошлое сделало бы его победителем на любом соревновании по скоростному поеданию.

Мальчишка, вздохнув, отправился в библиотеку подтягивать знания к поступлению в гимназию, а я поехал любоваться своей новой игрушкой.

Витебский вокзал сам по себе был произведением искусства. С высоченными потолками вестибюля и парадной лестницей, отделанной мрамором и бронзой. Со световым залом, где почти всегда солнечные лучи игрались с посетителями и путались в хрустальных люстрах. С ажурными сводами перронов, изящно изогнутыми и украшенными коваными цветами.

Обилие окон, витражей и пространства делало вокзал удивительно притягательным местом.

Но тем не менее, он был наполнен жизнью и привычный суетой путешественников. Отсюда отбывали как пригородные составы всех сословий, так и роскошные поезда, увозящие в дальние страны.