Вскоре Марджа с мужем, вступив в ряды арбитров, принялись всячески поносить Церковь и ее служителей.

Нападением на брата Лайбана руководил Антоль, а Марджа стояла рядом и подзадоривала.

Эти двое пойдут впереди и будут требовать крови.

Открылась дверь. Кетелин обернулся посмотреть, кто из братьев беспокоит его в час размышлений, но это оказалась собака, Джаспер. Она приковыляла к настоятелю и села рядом.

— Мир будет существовать и дальше, Джаспер, — сказал монах, потрепав большую голову пса. — Люди будут кормить собак, и рождаться, и любить. Я это знаю, и все же сердце мое наполнено ужасом.

Пока толпа двигалась через мост и поднималась в гору к старому замку, Рассив Каликан шел в первых рядах. Рядом шагал кряжистый бородатый Паолин Мельтор, мелликанский арбитр. Из-за раненой ноги идти ему было трудновато. Рассив предложил ему остаться в городе, но тот отказался.

— Стоит потерпеть, чтобы увидеть, как сдохнут эти предатели.

— Не будем говорить о смерти, мой друг. Мы хотим только, чтобы они выдали нам преступника, убившего моего сына. — Их разговор слышали многие, и Рассив не обращал внимания на изумленное лицо Паолина Мельтора. — Но если они откажутся выполнить это законное требование, нам придется войти в монастырь и взять под стражу их всех. — Рассив подхватил Паолина под руку, отвел в сторону и прошептал: — Все будет, как вы хотите, но надо и о будущем подумать. В нас не должны видеть кровожадную толпу. Мы ищем правосудия, и только. Потом несколько человек, охваченных гневом, выйдут из себя, и произойдет прискорбное — крайне прискорбное — кровопролитие. Понимаете?

— Да наплевать мне! — рявкнул Паолин. — Все эти церемонии ни к чему. Они предатели и заслуживают смерти, с меня и этого довольно.

— Тогда поступайте, как подсказывает вам ваша совесть, — не замедлил с ответом Рассив.

Паолин присоединился к Антолю и его жене, Рассив же тем временем немного отстал.

Горожан собралось человек триста. Монахи скорее всего запрут ворота, но створки деревянные, и сжечь их проще простого. Антоль позаботился, чтобы люди захватили кувшины с маслом, а валежника на склонах под замком полным полно. Запертые ворота сыграют Рассиву на руку — это раззадорит толпу.

С Рассивом поравнялся капитан стражи Сергис, хитрый северянин, прослуживший в Скептии два года. Он навел в страже свои порядки, усилив караулы в богатых кварталах. За эту услугу он брал с купцов дополнительную плату — на строго добровольной основе. Никого не принуждали платить и не угрожали в случае отказа — но тех, кто отказывался вносить деньги, почему-то все время грабили. В трактирах и харчевнях упорных отказчиков постоянно завязывались драки, и хозяева терпели убытки, потому что к ним переставали ходить.

Сергис был высок и худ, с глубоко сидящими темными глазами. Тонкие губы прятались в густой бороде. Утром, перед выходом из города, он зашел к Рассиву домой. Советник угостил его вином у себя в кабинете, и капитан сказал:

— Вы знаете, что след парня уводит в сторону от монастыря, Рассив. — Это был не вопрос, а утверждение.

— На камнях следов не видно — — он мог повернуть назад.

— Весьма сомнительно.

— К чему вы, собственно, клоните?

— Все очень просто, советник. Вы потребуете, чтобы они выдали парня, которого у них нет. Они, само собой, не смогут удовлетворить это требование, и дело кончится кровью.

— К чему этот разговор, Сергис? Чего вы хотите? — пристально глядя на него, спросил Рассив.

— В монастыре есть человек, за которого назначена небольшая награда. Мне понадобится его труп.

— Кем назначена?

— Это, советник, вас не касается.

— За последние годы вы стали богатым человеком, Сергис, — улыбнулся Рассив. — Скромная награда вас не устроила бы. Я боюсь, что, если дело обернется к худшему, все тела будут сожжены. Толпа — неуправляема, знаете ли.

— Хорошо, советник. — Сергис выпил вина. — Буду с вами откровенен. Один из монахов стоит немалых денег.

— Я уже спрашивал вас: кто эти деньги платит?

— Наашанская королева. Я отправил гонца в Наашан. До границы он доберется дней за пять, а еще через два должен быть в столице.

— И кто он, этот монах?

— Скилганнон.

— Проклятый?

— Он самый. Надо будет предъявить его труп. Если вынуть внутренние органы, а тело засолить, оно останется в сохранности надолго. Им достаточно будет увидеть татуировки. На руке у него паук, на груди пантера, на спине орел. Во всем остальном он тоже отвечает описанию: высокий, темные волосы, ярко-голубые глаза. После его появления здесь настоятель продал в городе за триста рагов чистокровного вентрий-ского жеребца. Это Скилганнон, можно не сомневаться.

— Сколько же королева дает за него?

— Вопрос не в этом, а в том, сколько я должен заплатить вам, советник, — усмехнулся Сергис.

— Половину.

— Э, нет. Вы подстрекаете народ убивать, но времена-то меняются, а с ними и политика. Вам может понадобится должностное лицо, которое засвидетельствует, что вы в это смутное время проявляли добрую волю.

Рассив подлил в кубок вина.

— Вы правы, капитан. Ваше предложение?

— Треть.

— Назовите цифру.

— Тысяча рагов.