Угроза со стороны одного Вишинаса еще не лишила бы его сна, однако вождь чуял в воздухе что-то недоброе. Мать Халида обладала Даром и всегда предсказывала верно. Халид унаследовал Дар не полностью, но чутье имел более острое, чем многие его люди. Две последние ночи он просыпался весь в поту от непривычных, страшных снов. Ему снились громадные двуногие звери, рыщущие во тьме по горам. Оба раза, проснувшись, он хватался за меч и выбегал из шатра, но освещенные луной горы спали спокойно.

И все же он чувствовал, что это не просто сон и к ним приближается что-то страшное.

Отогнав от себя мрачные мысли, Халид взглянул на Вишанаса. Тот, сидя на корточках, тоже внимательно смотрел на всадника.

Конный вел себя правильно, зорко оглядывая тропу и скалы по обеим ее сторонам. Вишинас сделал знак Халиду и снял с плеча лук. Вопросительно глядя на вождя, он достал из колчана стрелу. Халид мотнул головой, и Вишинас с разочарованным видом вернул стрелу на место. Халид вышел из укрытия и стал спускаться навстречу всаднику. Вишинас бегом догнал его. Из засады появились еще семь воинов.

Всадник, подъехав к ним, спешился, бросил поводья и поклонился Халиду:

— Меня зовут Скилганнон. Мы с друзьями просим позволения проехать через владения прославленного Халид-хана. Вы не проводите меня к нему?

— Ты не тантриец, — заметил Халид. — И не датианин, так мне сдается. Выговор у тебя как у южанина.

— Я наашанит.

— Где ж ты тогда мог слышать о «прославленном» Халид-хане?

— Мой спутник, дренайский офицер, говорит о нем с большим уважением. Он сказал, что хану следует уплатить дань за проезд через его земли.

— Твой друг — мудрый человек. Халид-хан — это я. Незнакомец снова поклонился, и Халид разглядел костяные рукояти мечей у него за спиной.

— Два меча в одних ножнах. Такое не часто увидишь. Сколько вас?

— Пятеро мужчин, не считая меня, и одна женщина.

— Времена нынче трудные, Скилганнон. Война и смерть бродят повсюду. Готов ли ты встретить их?

Путник улыбнулся, блеснув на солнце голубыми глазами.

— Как всякий мужчина, хан. Какую дань ты счел бы справедливой?

— Все, что у вас есть, — высунувшись вперед, заявил Вишинас. Воины помоложе придвинулись к нему. Халид заставил себя сохранить спокойствие. Он не ожидал, что вызов будет брошен так скоро.

— Я говорю с волком, мальчик, — невозмутимо ответил Скилганнон. — Когда я захочу послушать, как тявкают щенки, я дам тебе знать. — Вишинас побагровел и схватился за меч. — Если этот клинок выйдет из ножен, ты умрешь, — сказал Скилганнон, сделав шаг в его сторону. — Посмотри мне в глаза и скажи, правда это или нет. — Вишинас попятился, но Скилганнон продолжал наступать. Спеша отойти подальше, чтобы вытащить меч, Вишинас наткнулся на камень и упал. Взбешенный, униженный, он взревел и бросился на путника, но почему-то пролетел мимо и снова растянулся, ударившись головой. Встать ему не удалось, и он повалился на камни. — Прощу прощения, вождь, — произнес Скилганнон, вернувшись к Халиду. — Мы говорили о плате.

— Да. Прости этого юнца, он совсем еще зелен. Мне кажется, что я уже слышал где-то имя Скилганнон.

— Возможно, что и слышал.

— Помнится, так звали одного военачальника. Истребителя Тысяч, победившего в пяти великих битвах. Об этом воине ходит много рассказов, и не все из них хороши.

— В хороших историях слишком много вымысла.

— Ив плохих тоже?

— К несчастью, нет.

— Нет бремени тяжелее вины, — сказал, помолчав, Халид-хан. — Оно гнетет душу. Я знаю. Ты можешь проезжать, Скилганнон. Уплатишь мне, сколько сочтешь нужным.

Скилганнон достал из кошелька три золотых и вложил их в протянутую ладонь Халид-хана.

Халид принял эти баснословные деньги, не моргнув глазом, и не сразу сжал пальцы, чтобы егр люди могли разглядеть желтый блеск золота.

В это время на дороге показались спутники Скилганнона. Один из воинов крикнул что-то, и все семеро побежали вниз, мимо оглушенного Вишинаса. Халид сощурился на солнце.

— Почему ты не сказал, что путешествуешь с Серебряным Убийцей? — гулко сглотнув, спросил он и протянул золото обратно. — С Друсса-Легенды я ничего не возьму.

— Ты окажешь мне честь, приняв эту пошлину, — проговорил Скилганнон.

Халид, боявшийся, что воин и впрямь возьмет деньги назад, воспрял духом.

— Хорошо. Если это вопрос, чести, я согласен. Но вы должны посетить наше селение. Мы устроим для вас пир.

Вождь подошел к повозке, и Друсс усмехнулся ему с облучка.

— Здорово, Халид! Как это ты жив еще, негодяй этакий?

— Воля богов, Друсс, — тех самых, что даровали мне зеленые пастбища и несметные богатства. Мое сердце радуется, когда я вижу тебя. А где же поэт?