Моя старшая сестра Су Хи родилась в год Кролика, но обычно в этот год рождаются очень красивые люди, а сестра такой не была. В невзрачной и неловкой Су Хи изящные черты отца и матери словно свели друг друга на нет. Зато она была тихая и добрая — ну, пока не начинала меня ругать и воспитывать. Я считала, что мама любит сестру больше, а папа, как мне казалось, больше любит меня, хотя Су Хи он тоже очень любил.

А еще сестра была не очень сообразительная. Иногда она не понимала шуток и сидела озадаченная, пока все смеялись. Папе с мамой приходилось помогать ей с чтением и письмом куда больше, чем мне. А мне они велели учить Су Хи японскому.

Так что сейчас, пока у нас было свободное время, мы с Су Хи устроились на полу, и я решила позаниматься с ней японским.

— Как будет «овца»? — спросила я.

Су Хи долго думала, потом покачала головой.

Я фыркнула.

— Ну почему тебе так сложно запоминать? «Овца» будет хицудзи. А «дерево» как будет?

— Это я помню, — обрадовалась Су Хи. — Моку.

— Точно! Видишь, как просто! Нужно просто придумать способ привязать новые слова к чему-то знакомому. А чтобы правильно произнести слово, нужно притвориться японцем. Как будто ты на сцене театра.

— Вот так? — Су Хи поднялась на ноги, приосанилась и задрала подбородок. — Вы должны говорить по-японски! — пролаяла она по-корейски.

Я захихикала и тоже встала.

— Именно так! Только по-японски. — Я выпрямилась и выкатила грудь. — Вы теперь японские подданные! — сказала я по-японски и погрозила пальцем. — Вы должны слушаться!

Мы обе рассмеялись, стараясь прикрывать рот. Но вскоре смеяться расхотелось, и Су Хи охватила грусть.

— Придется тебе говорить по-японски за меня, сестричка, — сказала она. — Я в основном понимаю чужую речь, но когда надо говорить самой, слова куда-то исчезают.

— Почему я вечно должна отдуваться? — возмутилась я. — Почему я могу выучить японский, а ты нет? Наверное, тебя к нам подбросил белый журавль и ты не моя настоящая сестра.

Су Хи ответила мне улыбкой, но в этой улыбке читалось смущение. Я задела чувства сестры — ее кибун, как сказали бы японцы, — и ее честь. Я поспешно сказала:

— Прости меня, онни.

— Чжэ Хи, — мягко отозвалась она, — ты умная, как мама и папа. Ты удачливее меня, да и красивее. И родилась в год Дракона. Но нужно осторожнее обходиться с тем, что тебе дано.

Она была права. Я не всегда следила за языком, за что мне частенько попадало от мамы, а иногда даже от папы.

— Меня просто злит, что нужно вечно выполнять чужие приказы.

Су Хи обняла меня.

— Не упрямься, сестричка. С японцами надо вести себя осторожно.

— Ненавижу их, — заявила я.

Над тополями уже всходила полная луна, когда на холм наконец устало поднялась мама. Лицо у нее было перепачкано, прямо как у героев Диккенса после целого дня работы на лондонской фабрике. Мы с Су Хи откинули брезент, закрывавший дверной проем, и побежали к матери. На ней — ее звали Со Бо Сун — было старое шерстяное пальто и выцветший лиловый шарф. Увидев нас, она улыбнулась.

— Детки мои, — сказала она. — Как вы сегодня? — Мама всегда называла нас «мои детки».

— Омма [5] , омма! — выпалила я. — Сегодня приезжал солдат на мотоцикле, привез предписание! Он сказал, оно для нас с Су Хи.

— Чжэ Хи! — одернула меня Су Хи. — Сначала нужно выказать матушке почтение!

Я вздохнула, но вместе с сестрой поклонилась матери, а потом мы все вместе прошли в дом.

— Предписание? — переспросила мама. И что там говорится?

— Су Хи не разрешила прочитать, пока ты не вернешься, — пожаловалась я. — Можно мы уже посмотрим?

— Сестричка, учись помалкивать! — сделала мне замечание Су Хи. — Матушка голодна. Дай ей поесть.

Мама медленно стянула шарф и села за стол, не снимая пальто. Су Хи поставила перед ней рис и овощи, которые мы приготовили.

— Покажи мне предписание, Су Хи, — велела мама, не обращая внимания на еду.

— Матушка, — возразила Су Хи, — тебе стоит сначала поесть. Мы можем и позже прочитать.

— Дочка! — сказала мама с упреком, потом уже мягче повторила: — Покажи мне предписание.

Су Хи поклонилась. Она всегда была гораздо почтительнее меня. Достав из-за пазухи желтый конверт, она протянула его маме.

Мама прочла предписание и как-то сразу вся осела. Потом она протянула бумаги мне.

— Возьми, — сказала она, — ты же тоже читаешь по-японски. Давай проверим, что мы все правильно поняли.

Под документом стояла подпись того же чиновника, который год назад прислал предписание для отца. Я прочитала вслух: