— Меня зовут Хон Чжэ Хи. Я ищу доктора У. Меня послал господин Ли.

— Зачем вам доктор У? — спросил мужчина.

— Мне сказали, что он поможет мне передать письмо члену моей семьи на Севере.

— Контакты с гражданами Северной Кореи запрещены законом. Уходите.

Я повернулась, чтобы уйти, но обернулась, не дойдя до двери, и добавила:

— У меня есть деньги.

Худой мужчина не ответил, и я снова пошла к двери. Когда я ее открыла, он заметил:

— Это очень дорого.

— Я заплачу, сколько надо, — сказала я.

Он наконец-то взглянул на меня.

— А откуда мне знать, что вы не из полиции?

Я задумалась на мгновение, потом встряхнула головой.

— Да никак, наверное. Но уверяю вас, я просто хочу найти сестру. Я только что узнала, что она жива. Мы не виделись двадцать лет.

Мужчина облизнул губы, потом велел мне подождать и вышел в одну из дверей. Через минуту он вернулся и показал мне на дверь, через которую только что выходил:

— Доктор У примет вас там.

Я открыла дверь и вошла. В комнате было темно, сладковато пахло курениями. Когда глаза привыкли к темноте, мне показалось, что я попала в другой мир. Полы были выстланы персидскими коврами, а на стенах висели прекрасные китайские свитки с изображениями журавлей и гор с заснеженными вершинами. В центре комнаты стоял массивный письменный стол из красного дерева с толстыми изогнутыми ножками. Перед ним размещались два таких же стула с вышитыми подушками. За столом, скрытый тенью, сидел толстый человек в бордовом смокинге. Он держал в руке длинный мундштук с тонкой сигаретой, от которой шел дым.

Я подошла к столу и поклонилась. Мужчина жестом показал мне на стул перед столом.

— Как тебя зовут, женщина? — спросил он хрипловатым голосом без всякого китайского акцента.

— Хон Чжэ Хи, — ответила я.

Толстяк кивнул:

— Клан Хон. С Севера. В основном фермеры, если я правильно понимаю. — Он затянулся; кончик сигареты засветился оранжевым.

— Да, у моей семьи была ферма возле Синыйчжу.

— Синыйчжу. Не очень мне нравится этот город. — Он запрокинул голову и выдохнул дым к потолку. — Мне больше нравится китайский Даньдун по ту сторону реки Ялуцзян [14] . Там начинается Великая Китайская стена, а на острове Вэйхуа есть чудесный парк. Я так понимаю, у тебя есть сестра, и ты хочешь ее найти.

— Да, господин доктор, — сказала я. — В отделе семейного реестра нашлось письмо от нее. Мне кажется, моя сестра может находиться в Синыйчжу. Я хочу отправить ей письмо.

Доктор У навис своим массивным телом над столом из красного дерева, и его круглое лицо выплыло из тени. Глаза у него были мутные и безжизненные.

— Доставить письмо на Север очень дорого. Мы не знаем, где твоя сестра и жива ли она вообще. Придется прятаться от властей по обе стороны границы. Все это очень… сложно.

— Я понимаю.

Он снова откинулся назад, скрывшись в тени, и затянулся сигаретой. Потом наклонил голову характерным жестом слепого с рождения человека.

— Если я соглашусь взяться, это обойдется тебе в двести тысяч вон, или тысячу американских долларов, если угодно. И никаких гарантий. Скорее всего, твоя сестра умерла. В гражданскую войну погибло очень много корейцев. Ты уверена, что хочешь попытаться?

— Да. Думаю, я смогу достать деньги.

Толстяк снова затянулся.

— Где ты возьмешь такие деньги, женщина?

— Я работаю в строительной компании «Гонсон».

— И что ты там делаешь?

— Я переводчица.

— С каких языков?

— С японского и английского. И по-китайски я тоже говорю.

— Впечатляюще, — сказал доктор У. — Когда вы с сестрой потеряли друг друга?

Я уставилась в тень, на массивную фигуру доктора У. Колебалась я недолго и в итоге ответила:

— Мы были женщинами для утешения в Донфене. Японцы обманом заманили нас туда. Я думала, сестру убили, но, как я уже сказала, сегодня мне стало известно, что она жива.

Доктор У ткнул в мою сторону сигаретой.

— Сомневаюсь, что ты достаточно зарабатываешь переводчиком в «Гонсоне», но если найдешь деньги, я тебе помогу. Когда соберешь нужную сумму, приноси ее сюда вместе с письмом и всей информацией, которая у тебя есть о сестре. Если мы ее найдем, то свяжемся с тобой.

— Сколько времени это займет? — спросила я.

Доктор У наклонился вперед, так что мне снова стали видны его безжизненные глаза.

— Много месяцев, — ответил он, усмехнувшись.