— Сеньор, где вы увидели офсайд?! — подбегая, заорал я на испанском. — Вы глаза утром мыли? — и уже на русском обречённо добавляю. — Рожа ох…вшая! Ты же чистый голешник у меня украл…

Стараясь не смотреть мне в глаза, аргентинец вполголоса бурчал в микрофон, изредка, косясь на меня. Ко мне присоединился прибежавший Дюша, который на сносном испанском языке продолжил «наезд» на лайсмана. Я был в таком бешенстве от несправедливости, что меня прямо колотило. Поэтому, чтобы не наговорить лишнего, просто отошёл в сторону. Как же так? За что?! Офсайда же не было! Вижу, что главный арбитр, сломя голову, несётся ко мне. Ну, сейчас ещё и карточкой наградят. Поворачиваюсь к другу:

— Андрюха, бесполезно ему что-то объяснять. Остановись, а то сейчас тоже «горчичник» получишь, — и подойдя к Дюхе, отдёрнул его за футболку.

Вдруг откуда ни возьмись появился, в рот е… главный арбитр встречи Орасио Элисондо, в руках которого я увидел жёлтую карточку. Предъявив её мне, он приблизился к своему помощнику, начав с ним перешёптываться. Махнув рукой, я поплёлся на свою позицию. Вот и моя первая карточка на Мундиале. Шедший рядом Дюха никак не мог успокоиться и всё продолжал возмущаться.

— Я не верю! За что, Сань?! Что это такое?! Тебя же специально хотят устранить! Гады! Ненавижу! — взбешённо сплюнул он на поле.

Наши болельщики гудели, словно рой пчёл. Они тоже были не согласны с решениями аргентинской бригады арбитров. Отовсюду были слышны: «Судью на мыло!» и стандартное русское ругательство «Пид…ас!». В сторону тренеров я даже смотреть не хотел.

— М-да… С таким судейством нам явно ничего не светит. Ещё и на карточку меня посадил, козлина. Вот и не верь после такого в подкупленных арбитров.

Увидев на экранном табло нули, я от досады аж на газон сплюнул. Шла шестая минута матча. Ничего, Танке, соберись. Всё ещё впереди. Нужно просто забыть этот неприятный момент и продолжить встречу.

Воодушевлённые британцы тут же пошли в атаку. А что им? Не у них же гол отобрали? И спустя уже пару минут с фланга последовал навес на Руни. Удар головой с десяти метров и мяч попадает в перекладину. Английские фанаты тут же оживились, раздавая аплодисменты Уэйни.

Игорь, не торопясь, начал устанавливать мяч на линию вратарской. И тут с трибун, находящихся за воротами, в нашего голкипера одна за одной полетели две искрящихся петарды, оставляя за собой хвост из дыма. Если одна упала у бровки, то другая приземлилась всего в нескольких метрах от правой руки Акинфеева. Я этот момент прекрасно видел, так как стоял лицом к своим воротам. Растерянный арбитр тут же останавливает встречу и бежит к Игорю. Наш вратарь умно отбежал к дуге штрафной, но мне очень не понравилось, что он держался рукой за голову. Неужели что-то в него попало? Это ещё хорошо, что вокруг поля имелись беговые дорожки, разделяющие на приличное расстояние болельщиков и футболистов. А если бы их не было? Даже страшно было подумать, если бы петарда влетела в нашего голкипера. А ведь такое с Акинфеевым уже случалось, или ещё случится? М-да… Странно как-то начался матч.

Да и куда смотрела охрана? Ведь эту петарду могли и в правительственную ложу кинуть. Надеюсь, хоть пятилетний Рашид не испугался? Хотя для детей все эти фейерверки лишь развлечение. Бегают дяди за мячиком, скучно всё, а тут хоть что-то засверкало! Чувствую, что после этой игры Никита Сергеевич Михалков словит свой звёздный час. Ну, ничего, тёща хоть порадуется речам своего кумира.

Я подошёл к сидящему на траве злющему Акинфееву, которого осматривали наши врачи. Оказалось, что ничего серьёзного. Игоря слегка оглушил хлопок петарды. Пока отказывалась помощь, сотрудники стадиона оперативно убрали с газона петарды, а сотрудники полиции совместно с сотрудниками службы безопасности стали вычислять «шутников». В том, что их найдут, я даже не сомневался. Поднимут запись и быстро поймут, кто хулиганил. Арестуют ещё до перерыва.

Мне даже стало интересно, что произойдёт дальше? Может, ещё какие баллончики со слезоточивым газом на поле сбросят? Дроны запустят? Или каких-нибудь животных выпустят? Помню, в Африке идиоты улей притащили и выпустили на поле пчёл. Я уже ничему не удивлюсь.

Хорошо, что Игорь отделался лёгким испугом, а то пришлось бы его менять. Уже через пять минут встреча, наконец-то, продолжилась. Акинфеев выбил мяч на чужую половину поля. Лоськов оказался намного расторопнее Фрэнка Лэмпарда, выиграв борьбу на «втором этаже». Дима тут же скинул головой мяч на Кержакова. А Саня, набирая скорость, попытался пройти к воротам, но был грубо сбит в подкате Джоном Терри. Аргентинец, без раздумий, предъявил английскому защитнику жёлтую карточку и разрешил медикам оказать помощь пострадавшему. Удар Кержакову оказался довольно сильным и пришёлся в правый голеностоп. Я видел как Саня, держась за ногу, корчился от боли. После заморозки, он с помощью врачей, прихрамывая, покинул поле. И вот нас уже не одиннадцать игроков, а десять. Причём, по Кержакову пока было не понятно, сможет ли он продолжить встречу или потребуется срочная замена.

Розыгрыш штрафного удара дивидендов нам не принёс. После скидки Лоськова, мой удар с правой ноги ушёл чуть выше перекладины. Спустя несколько минут Кержаков вернулся на поле. После этого британцы завладели территориальным преимуществом, включив на поле запредельную скорость.

Англичане заработали два опасных штрафных удара. И если первый удар пришёлся в «стенку», то второй, после удара Руни, отразил Игорь Акинфеев, который в совершенно немыслимом акробатическом прыжке переправил мяч на угловой. Какой же он замечательный голкипер!

Трибуны тут же оживились. Английские болельщики, почувствовав преимущество своей команды, стали требовать гол, запев: «It’s coming home, It’s coming home, It’s coming home…».

Последовал навес мяча от левого флажка. В игру вступает наш голкипер и кулаком выбивает мяч за пределы штрафной площади. Первым на подборе оказался Майкл Оуэн, который в одно касание скидывает мяч на Джона Терри. Не давая мячу остановиться, защитник «Челси» бьёт по нашим воротам, словно из пушки. Мяч с двадцати метров влетел точно в правую «девятку». В этой ситуации Акинфеев нам ничем помочь не мог. Такие голы не зря называют неберущимися или мёртвыми.