В машине Оля разрыдалась. Хорошо, что стёкла были затемнёнными. Делилась со мной, какой тряпкой оказался Мануэль, какие твари его родители, как его мать назвала её шлюхой, что ребёнку уже один месяц, а завтра у неё экзамен и что она просто не хочет жить.

— Значит, так. Завтра пойдёшь на экзамен… Не перебивай, — повысил голос я. Оля закрыла рот, и я продолжил уже спокойным тоном. — Ты изучала испанский в школе, ездила в Испанию на каникулы, учишь испанский в колледже уже четвёртый месяц. Докажи самой себе, что ты не зря это делала. Да и что ты потом сыну или дочери скажешь, если поинтересуются, почему не сдала? Насчёт Мануэля не волнуйся. Я всё решу. Думай о ребёнке. Сейчас он самое главное в твоей жизни. Ни я, ни мама, ни Димка, а он. Больше тебе ни о чём волноваться не нужно. И, как я уже сказал, радуйся, что ты сейчас узнала о том, что Мануэль — мудак. А не через год. С января пойдёшь на курсы бухгалтеров. И забыл сказать. Мне деньги пришли за песни. Сегодня будем гулять. Да и беременность твою нужно отметить.

Оля робко улыбнулась и крепко меня обняла. Вот честно, увидел бы сейчас Ману, удавил бы его голыми руками. И мы действительно хорошо отдохнули. Я забрал из садика счастливого Димку. Зашли по дороге за тортом «Тирамису» в местную пиццерию. Пили чай, смеялись, строили планы на будущее. Сестра держала на коленях учебник испанского языка, улыбалась и даже умяла плитку «Бабаевского» шоколада. Жизнь налаживалась.

Антонио позвонил в одиннадцать вечера.

— Александр, я очень извиняюсь за поздний звонок. Всё получил. Телефон, который вы передали, работает. Пришлось поднимать свои старые контакты по вашему вопросу. Итак, я подключил прессу. Не перебивайте, пожалуйст. Для вас сейчас самое главное — сохранить репутацию вашей сестре. Очень важно первыми подать вашу историю, не оставить им никаких деталей для манёвра. И поверьте мне, как говорил ваш лидер Никита Хрущёв: «Мы их похороним».

Я вышел на балкон, опёрся локтями о перила. К ночи похолодало, и я накинул на себя зимнюю найковскую куртку.

— Спасибо, Саша, — подошла мама, обняв меня со спины. — Не хочу знать, что затеял твой агент. Но он человек умный, плохого не посоветует.

Я взял у неё с рук кружку с чаем, накрыл маму пледом. И нам было очень хорошо.

Утром, после пробежки, отвёз сестру на такси в Валенсийский университет. Именно там проходил DELE, а потом поехал на базу. По приезде первым делом отправился к медикам. Они внимательно осмотрели мою «боевую» рану.

— Воспалительного процесса нет. Процесс заживления проходит успешно. Думаю, что швы снимем утром перед игрой с «Кадисом», — разъяснил врач команды.

— А шрам останется виден? — задал я давно интересующий меня вопрос.

— Русский врач зашил тебе очень качественно. Тут, где бровь, ничего не будет видно. Но на нижней губе рубец останется, ведь рана была рваная. Но ты всегда можешь прибегнуть к услугам пластического хирурга. Такие операции много времени не занимают. Насчёт зубов обратишься в свой медицинский центр, твоя страховка полностью покроет все расходы.

— Спасибо. Пойду на тренировку, а то меня там уже, наверное, потеряли, — сказал я.

Не успел я отойти от кабинета, как услышал.

— Алекс, приветствую. После занятий зайди ко мне. Нужно поговорить, — обратился ко мне спортивный директор клуба.

— Здравствуйте, сеньор Мигель. Хорошо. Зайду, — кивнул я в полуоткрытую дверь.

Интересно, о чём он хочет поговорить? Скорее всего, узнали о моём московском интервью.

Сегодня была восстановительная тренировка, так как многие игроки вернулись из сборных. После небольшой пробежки сделал несколько упражнений на растяжку мышц. Затем на три минуты погрузил свои ноги в холодную ванну. Эта процедура хорошо помогает снять напряжение с мышц, а также избежать разрывов мышечных волокон. Одноклубники подходили, ругали турков, обсуждали матч Россия — Турция и предвзятость ирландского арбитра, которую я им рассказал. А вот Мануэля я нигде так и не встретил. Он будто под землю провалился.

После принятия душа отправился на беседу к спортивному директору. Перед тем как открыть дверь, постучал в неё.

— Заходи, Алекс. Присаживайся. Смотрел твою игру в записи. Очень хорошее впечатление, — начал издалека разговор сеньор Руиз.

— Спасибо. Это был мой день ровно до семьдесят пятой минуты, — наклонил голову я, и мы вместе рассмеялись.

— Да… Турок хорошенько приложился ногой. Мы здесь все были шокированы его поведением. Всё хорошо, что хорошо кончается. Ты родился в рубашке. Так вот, чего я тебя позвал-то? — Покручивая в руках ручку, сказал мужчина. — Твоя игра впечатлила очень многих. Ты весьма перспективный игрок. И настолько, что тобой заинтересовались серьёзные клубы.

— Я уже в курсе. Мне на днях звонил мой агент Антонио. Он сообщил мне об интересе к моей персоне со стороны нескольких больших клубов.

— И что ты ему ответил? — напряжённо посмотрел мне в глаза директор.

— Что хочу продолжить карьеру в «Валенсии». Меня здесь всё устраивает. Понимаете, я сейчас никуда не хочу уезжать. У меня маме рожать в начале января, невеста по обмену в Валенсийский университет зимой приезжает. Да и нравится мне здесь. Люди, море, отношения с одноклубниками. Это дорогого стоит. Не всё в мире решают деньги.

— Это радует, — с облегчением выдохнул сеньор Руиз. — Мы совсем недавно на совещании руководства клуба обсуждали тебя. Хотим по достижении твоего восемнадцатилетия заключить с тобой новый пятилетний контракт с хорошей заработной платой и премиальными. В обиде ты не останешься. Но сам понимаешь, что большие клубы могут выложить за тебя очень большую сумму, и нам придётся тебя продавать. К моему большому сожалению, футбол — это не только зрелище, но и бизнес, — взмахнул он кистью руки.

Я кивнул.