Теперь они одного цвета с чаем.

19:00–23:00

Официальный ужин с очень известным бывшим советским лидером и его женой

Рене большую часть ужина прогулял. После десерта его застукали в дворцовом саду – он резвился в фонтане с примой-балериной Дженовийского Королевского балета. Папа оч. огорчен. Чтобы успокоить его истрепанные нервы, затеяла светскую беседу с его девушкой, мисс Чехией, – пусть чувствует, что в семье ей рады, ну мало ли.

16 ДНВМ

Если так пойдет дальше, у меня, наверное, разовьется афазия, как у той девочки из «Воспламеняющей взглядом», и я начну считать собственного отца шляпой.

ОН МНЕ ПОЗВОНИЛ!!!!!!!!!!!!!!!

Только вот меня не было дома (впрочем, как всегда). Я была в Дженовийской Королевской опере, смотрела эту идиотскую «Богему», которая поначалу была даже и ничего, но потом все персонажи, которые мне нравились, УМЕРЛИ.

Телефонный оператор передал его сообщение. Сообщение гласило: «Привет».

«Привет!» Майкл сказал: «ПРИВЕТ!»

Само собой, я бросилась перезванивать, как только добралась до телефона, но Московицы все ушли в «Ле Краб Шак»: там пенсионерам скидки по утрам. Дома осталась только доктор Московиц (мама), так как одной из ее пациенток понадобилась экстренная консультация (из-за послепраздничных распродаж случился рецидив шопоголизма).

Доктор Московиц обещала всенепременно передать Майклу мое сообщение. Сообщение гласило: «Привет».

Нет, конечно, мне хотелось сочинить что-нибудь более романтичное, но, как выяснилось, сказать слово «любовь» маме парня трудновато.

О боже, бабушка опять на меня кричит! Она целый день наставляет меня по поводу этого дурацкого бала, который уже совсем скоро, – прощальный прием перед моим отъездом обратно в Америку… обратно к любимому.

Дело в том, что на балу будет присутствовать принц Уильям, так как в это время он приедет в Дженовию на благотворительный матч по поло, в котором примут участие папа и Рене, и бабушка вся испереживалась, что перед принцем Уиллом я опять накосячу, как во время телеобращения к народу Дженовии.

Как будто мне больше делать нечего, кроме как говорить с принцем Уильямом про платную парковку! Охохонюшки…

– Честное слово, я не понимаю, что с тобой творится, – говорит бабушка. – С тех пор, как мы приехали, ты постоянно витаешь в облаках. Даже больше чем обычно, – она прищуривается, а это не для слабонервных зрелище, ведь на веках у нее татуаж, который она сделала, чтобы по утрам не возиться с тушью и подводкой, а всецело посвятить себя тому, чтобы сбрить брови и нарисовать новые. – Ты же не об этом мальчике думаешь?

Этим мальчиком бабушка стала называть Майкла с тех самых пор, как я объявила, что только ради него живу. Ради него да еще ради моего кота, Толстяка Луи.

– Если ты имеешь в виду Майкла Московица, – ответила я бабушке самым царственным тоном, – то да, именно о нем я и думаю. Все мои мысли о нем, ибо его образ навсегда запечатлен в моем сердце.

В ответ – смешок.

– Телячьи нежности, – заявляет бабушка. – Это пройдет.

М-м, не хочу тебя расстраивать, бабушка, но нет, не пройдет. Я люблю Майкла вот уже лет восемь, за вычетом разве что тех двух недель, когда я почему-то решила, что втюрилась в Джоша Рихтера. Восемь лет – это больше чем половина моей жизни. Такую глубокую, нерушимую страсть просто так не вытравишь и не надо низводить ее до своих обывательских представлений о человеческих чувствах.

Однако вслух я ничего этого не сказала – уж больно острые у бабушки ногти, «случайно» ткнет – мало не покажется.

Вот только вряд ли: хотя Майкл и впрямь любовь всей моей жизни, и его образ навсегда запечатлен в моем сердце, но все-таки вряд ли я буду разрисовывать тетрадку по алгебре сердечками и цветочками и выводить красивым почерком «миссис Майкл Московиц», как делает Лана Уайнбергер (только она, само собой, пишет «миссис Джош Рихтер»). Не только потому, что страдать такой фигней – это уже перебор, и не только потому, что я не горю желанием подавить собственную идентичность, взяв фамилию мужа, но еще и потому, что, став консортом правительницы Дженовии, Майкл, разумеется, возьмет мою фамилию. Не Термополис. Ренальдо. Майкл Ренальдо. А что, кстати, классно звучит.

Еще тринадцать дней до того, как я снова увижу огни Нью-Йорка и темно-карие глаза Майкла. Боженька, дай сил дожить.

Его Королевское Высочество Майкл Ренальдо

М. Ренальдо, принц-консорт

Майкл Московиц Ренальдо Дженовийский

Уже семнадцать дней не видела Майкла.

Ну что тут скажешь? Если люди ХОТЯТ, чтобы их инфраструктуру уничтожали спортивные внедорожники немецких туристов, которые (внедорожники) жрут адовы литры бензина, – что ж, имеют право. Кто я такая, чтобы им мешать?