Шрифт:
Наутро явилось около тридцати никшичан, они перенесли Бечир-бега в город. Никто из них не проронил ни одного слова упрека.
Молва о происшедшем быстро разнеслась по Брдо… «Невинно погиб человек на княжевой земле! Позор нам! В нашем краю впервые нарушена недавняя клятва… Мало расстрелять эту скотину. Следует отдать его народу на расправу!» Так судили-рядили люди.
На третье утро перед зданием суда на Орьей Луке собралось человек пятьдесят. Все молча сидели на камнях, прислонившись спиной к стене. Молчание нарушалось только тогда, когда здоровались, поминая имя божье, вновь пришедшие. Время шло, солнце стояло уже над головой, когда вдруг перед судом появился высокий крестьянин средних лет, в убогой одежде.
Люди от изумления даже не ответили на его приветствие. Кое-кто встал, но он быстро сел сбоку.
— С чего это вы нынче уступаете мне место? Разве я сегодня не такой же, каким был вчера? — улыбаясь, спросил он.
При виде его улыбки многие побледнели.
— Никола, брат, зачем ты сегодня здесь? — спросил пожилой крестьянин.
— И сегодня бог будет творить свою волю, как и вчера! — ответил Никола, набивая трубку. Один из парней принес горящий трут и поднес ему. — Почему бы мне и не прийти? — продолжал он, раскуривая трубку. — Надеюсь, не прогоните со сходки?..
— Нет, брат Никола! — начал старик. — Слава богу, не о том речь!.. Но хорошо бы тебе уйти отсюда… Ведь и самое мужественное сердце не все может снести!
Другие тоже стали его просить уйти, но он не захотел.
— Останусь, погляжу, пошел ли сын в отца!
Вскоре отворилась дверь суда, и вышел воевода Бошкович, за ним четверо судей. Люди встали. Слуги быстро вынесли деревянную скамью и стол.
— Садитесь! — сказал воевода и, помолчав немного, продолжал: — Братья! Суд состоится здесь, перед всем честным народом, как повелевает древний обычай. Выведите его!
Два солдата вывели связанного Миню. За ними вышел и Ягош.
— Бог в помощь! — крикнул Миня.
Отозвался один-единственный голос; узнав его, Миня слегка побледнел.
— Это я, сынок! — сказал Никола. — В добрый час, да сопутствует тебе сегодня счастье.
Сын глядел на отца несколько мгновений… Смотрел прямо в глаза, не отрываясь, наконец он улыбнулся и повернул голову к судьям.
— Миня Николин Кадович! — начал Бошкович. — Убил ли ты Бечира Письяка на дороге близ Шобайче?
— Воевода! — сказал подсудимый. — Слова не пророню связанным. Я сам отдался в руки суда, хотя отлично знал, что меня ждет. Я мог убежать в Албанию или в Австрию, но бог уберег! Кадовичи не бегут от смерти…
— Правильно… Спасибо, сынок! — прервал его отец.
— Потому прошу тебя, пусть меня развяжут!
Бошкович дал знак, и Миню тотчас развязали.
— Итак, говори, ты убил Письяка?
— Я!
— А за что?
— Бог мне свидетель, чтобы отомстить за дядю Саву, которого он зарубил под Тушиной…
— Когда Бечир-бег зарубил Саву, была война, а сейчас между нами мир и союз. Знал ли ты это?
— Знал!
— А знал ли ты о клятве господаря: кто убьет турка в Черногории, расплатится собственной головой, все равно как если бы убил черногорца?
— Не будь той клятвы, воевода, не стоял бы я здесь, а был бы уже на чужой стороне. Потому-то и пришел, чтоб не нарушить клятвы господаря… Все я знал, но другая клятва пересилила.
— Какая другая? — спросили судьи.
— Наша старая клятва — святая месть!.. Я из старых горцев, хоть еще и не оброс бородой; не мог я совладать с тем, что у меня в крови со времен Косова… {16} Сладко было отомстить за дядю, раз уж выпал случай, и в то мгновение не подумал я, братья, что нарушаю приказ господарев. Сейчас сожалею только об этом, а не о жизни! И, клянусь, не обрадуюсь, если вы меня сейчас помилуете, потому как знаю, что никогда он уж не посмотрит на меня ласково… и поделом… Вот я высказал все, что у меня на душе, а сейчас, господа судьи, не тратя понапрасну время, решайте.
16
Косово — так в народе называют Косовскую битву (15 июня 1389 г.) между сербами и турками, в которой сербы потерпели жестокое поражение.
Воевода нагнулся к писарю, и тот стал быстро писать.
— Жаль мне тебя, Миня! — растроганно промолвил воевода. — Жалко и отца, который потеряет кормильца, и, право же, в нашей нахии станет одним соколом меньше!..
— Спасибо, воевода… Вот ему сын! — И Миня показал на Ягоша, который стоял с опущенной головой у стены. — Ягош не оставит его на склоне лет!.. А таких соколов, как я, слава богу, полным-полно в нашем Брдо.
Писарь передал бумагу старейшине, тот поднялся.
Все встали и сняли шапки.
«Именем
Миня Кадович, Шобаич, в день 20 апреля года 1873-го без всякой к тому законной причины убил Бечира Письяка из Никшича, на дороге у Зеты. А в силу того, что турки, по господаревому приказу, приравнены к черногорцам, то Миня, судимый, как за убийство невинного черногорца, приговаривается к расстрелу завтра 24 апреля на Сливльском поле, по эту сторону реки Грачаницы, чтобы никшичане могли с границы видеть его казнь и убедиться, что клятва господарева не нарушена.
На Орьей Луке, 23 апреля 1873. Главари Брдской нахии».