— Я, Муйрнэ дочь Морврана, названная сестра Луга Длинной Руки, налагаю проклятие на всех стоящих передо мной, — голос ее завибрировал, и речь потекла тягучим вязким речитативом:

Людей МакМорна

на дороге запада

пред домом МакБайшкнэ

проклинаю.

Ни Силы, ни Света,

ни Удачи, ни Славы,

ни травы под ногами,

ни солнца над головой

людям МакМорна.

— Эй, заткните ей глотку копьем! — завопил кто-то из МакМорна. — Песнь поношения, она же поет песнь поношения!

— МакМорна, вперед! — выкрикнул Голл, первым бросаясь на кучку мужчин, окруживших Муйрнэ. Воины его закричали и бросились вперед, обгоняя своего Вождя.

Алый туман вспыхнул меж простертых рук Муйрнэ, и последним, что видели в этой жизни бежавшие впереди остальных воины Голла, стали жуткие сияющие глаза вдовы Кумала.

ЧАСТЬ I

РЫБА, ЧЕЙ ЖИР — КОЛДОВСТВО

В недоброе утро узнал я от старца

о рыбе, чей жир — колдовство,

И клятвою крови я страшно поклялся

отведать ее естество.

Но старец, подобный столетнему вязу,

ударил в пергамент страниц:

«Нажива для рыбы творится из глаза —

из глаза Властителя Птиц»…

Сергей Калугин, Nigredo

ГЛАВА 1

ЛЕС ИЗНАЧАЛИЯ

1

Лейнстер, лес Слив Блум

год 1457 от падения Трои

— Дэйвнэ, о Дэйвнэ! — мощный голос Айа Луахрэ вспугнул стайку синиц с ветвей огромного вяза, простершего свою шумящую на ветру крону над входом маленькой избушки.

— Оставь, Лиа, — вторая женщина махнула рукой. — Он придет, когда ему надоест играть в лесу.

— Он стал уходить из дому слишком надолго, Бовалл.

— Мальчик растет, сестра.

— Да, сестра. Но я опасаюсь за него, когда он так исчезает.

— И зря, Лиа. Он любит лес, и лес полюбил его. Ничего не случится с Дэйвнэ в лесу.

— Да хранит его Луг.

— Ты слушаешь меня, Дэйвнэ?

— Да, Лиа, — мальчик запрокинул белобрысую голову, чтобы с улыбкой взглянуть на свою наставницу, вдвое превосходившую его ростом и вчетверо — толщиной. — Я слушаю.

— Хорошо, Дэйвнэ. Вчера мы говорили с тобой о том, что пустынна и необитаема была земля н’Эринн от начала времен до появления людей Кессайр дочери Бита. Ты помнишь, что стало с ними?

— Да, Лиа, — мальчик смешно нахмурился, делая «серьезное лицо», и проговорил, стараясь подражать низкому распевному голосу Лиа Луахрэ, которым та рассказывала ему древнюю историю. — Воды потопа погубили всех потомков Кессайр, размножившихся на нашем острове; лишь мудрый Финтан сын Бохра, пережил великое наводнение, проспав год под его водами. Он-то, доживший до Верховных Королей Тары[4], и поведал людям о заселении Эйрэ.

— Хорошо, Дэйвнэ.

— А дальше? Что было дальше, Лиа?

— Я расскажу тебе. После потопа прибыл на наш остров Партолон со своими людьми. Тогда-то впервые появились здесь фоморы, темные демоны. Но люди Партолона дали им бой и победили; и то была первая битва на острове. Третьими, после гибели потомков Партолона от неведомой болезни, пришли на остров люди Немеда, и тогда вновь напали фоморы, и поразили Немеда, и заставили людей его платить дань. Собравшись с силами, напали спутники Немеда на крепость фоморов, но были разбиты, и никто из них не ушел живым из той битвы, кроме трех братьев, бежавших с острова во главе трех десятков воинов… — старая друидесса[5] замолчала, предавшись каким- то своим мыслям.

— И куда они убежали?

— Старн, один из трех братьев, увел людей своих на материк, и там размножились они, чтобы спустя долгое время вновь вернуться на остров. Людьми Фир Болт назывались они, когда высадились на берегах Эйре. А другой брат увел своих людей на далекие северные острова, куда простой смертный не найдет дороги ни морем, ни посуху. Там назвались они Племенами Богини Дану, и там изучали они магию, и чародейные и боевые Искусства, покуда не стали выше многих людей. И потом они тоже вернулись в Эйре, потому что еще во времена Партолона полюбили наш зеленый остров…