— Знаю, знаю! — воскликнул мальчик. — Об этом есть в Песне Финтана, да? Мы с тобой учили ее.

— Ты не забыл Песнь, Дэйвнэ? — улыбнулась Лиа Луахрэ.

— Нет, конечно!

— Тогда спой ее мне.

Дэйвнэ поднялся с земли и закрыв, как учила его друидесса, глаза, заговорил плавным распевным речитативом:

Спросишь об острове Эйре —

Правду тебе отвечу;

Ведомы мне Захваты

С начальных времен далеких.

Первой Кессайр дочь Бита,

С востока пришла на остров;

С нею — полсотни женщин

И трое мужей отважных.

Никто из них не укрылся

От волн свирепых потопа;

Погибли Кессайр и люди

У Ард Ладран в укрытьи.

Только я один спасся,

Год проспав под потопом;

Волны меня качали,

Хранили сон мой глубокий.

Лишь схлынули волны потопа,

Пришел Партолон на остров;

А после — сын Агномана,

Немед, чья смерть прекрасна.

Фир Болг, Фир Галиойн и Фир Домнайн

Ступили под своды н’Эринн;

Затем Племена Богини

Из облака дыма вышли…

— Но почему «из облака дыма», Лиа?

— Они сожгли за собой свои корабли, мой мальчик, чтобы не было пути назад. А люди Фир Болт, видевшие это издалека, решили, что боги выходят из дыма…

* * *

— Если ты и дальше будешь так же неповоротлив, мальчик, к вечеру твоя спина будет одним сплошным синяком, а на том месте, что пониже спины, ты не сможешь сидеть еще неделю, — голос Бовалл, сухощавой и маленькой, был насмешлив и жесток. — И не вздумай хныкать, Дэйвнэ.

— Я не хнычу, Бовалл. Но я за тобой не успеваю!

Старуха пожала плечами:

— Когда ты будешь успевать за мной, мы займемся чем-нибудь другим. Сейчас попробуй хотя бы разок достать меня. Бери свой прут!

Вздохнув, мальчик нагнулся за толстой ивовой ветвью, и в тот же миг удар другим таким же прутом настиг его мягкое место. Вскрикнув, Дэйвнэ бросился от наставницы — вокруг неохватного ствола вяза. Высоко подымая тощие ноги, Бовалл метнулась за ним, — и еще раз длинный прут настиг спину мальчика.

— Ой-ёй! — выкрикнул тот, скользя ногами по палой прошлогодней листве на повороте вокруг вяза. Боль словно придала ему сил в бесконечной погоне вокруг ствола; он рванулся вперед, но снова не избежал удара прута Бовалл. Но вот какой-то молниеносный маневр позволил ему чуть оторваться от преследующих его прута и взгляда наставницы и, соответственно, чуть приблизиться к ее спине. Взмах! — и кончик прута мальчика скользнул по темному платью наставницы.

Бовалл замерла, остановившись на месте; мальчик, не успевший сдержать свой бег, уткнулся носом в ее костлявую спину.

Бовалл обернулась, внимательно посмотрела на мальчика; потом вдруг подхватила его под мышки и двумя руками вскинула высоко к небу. Лицо ее смеялось.

— Дэйвнэ, о мальчик мой!

— Бовалл, ты… ты рада, что я тебя ударил? — удивленно проверещал мальчик, висящий где-то между землей и небом.

— Конечно, о Дэйвнэ! — старуха опустила его на пружинящий ковер листьев и мхов древнего леса. — Ты — истинный сын своего отца, великого Кумала, достойный наследник клана МакБайшкнэ, мальчик мой. Я знаю — скоро, скоро ты вырастешь великим воином, ты отомстишь сынам Морны за смерть отца и разорение клана, ты убьешь их всех — Голла, Конана, Арта и Гарру.

— Конечно, — серьезно ответил мальчик. — Я убью их всех, — голубым блеснули его глаза, и Бовалл показалось на миг, что она узнает огонь глаз Кумала. Но мальчик тут же опустил лицо к земле, ковырнул босой ногой мох на корне вяза. — И еще я найду маму, — сказал он совсем тихо.

2

Лейнстер, лес Слив Блум

год 1459 от падения Трои

— Не уйдешь от меня, рыжая! — прошептал Дэйвнэ, сидя на коленках у второго выхода из норы большой лисы, которую выслеживал два последних дня.