С физическими возможностями у метателя проблем определённо нет. Да ещё и зачатки разума присутствуют — охотится-то он явно на меня! От прочих мертвяков отбиваются Харисим, Земляна и Захар, а этот направленно выцеливает Владимира Давыдова. И выходить из барака не спешит, шарится по объятой пламенем мастерской так, словно никакой огонь ему нипочём. Вот уж чего не хватало…

— Ты ещё что за говно трусливое?! — крикнул я. — Выйди хоть, покажись!

Ответ меня изумил — хотя предполагал, что готов к чему угодно. В ответ прогрохотал выстрел.

Меня пуля не задела. Тот, кто укрывался в горящем бараке, занятия на стрельбище явно прогуливал, лупил в белый свет, как в копеечку. Обычно толку с такой стрельбы — хрен да маленько, но иногда дуракам везёт. А тем, кто попадёт под шальную пулю — наоборот. В этот раз не повезло Харисиму.

Я услышал, как он взревел у меня за спиной. Скорее изумлённо, чем от боли. Когда я понял, чему так изумился, по спине пробежал холодок.

Харисима ранили. Пуля пробила Доспех.

Магическую защиту, которая у Харисима наверняка прокачана до самого высокого уровня, пробила пуля! А значит, мир уже не будет прежним. С этой минуты для всех нас, охотников, «Доспех» не равно «неуязвимость».

— Ну, тварь! — рявкнул я. — Держись!

Хорошенько рассчитав траекторию, разбежался, прыгнул. И взлетел.

План был простой — ломиться в дверной проём означает тут же угодить под пулю. Стрелок из твари, конечно, хреновый, но не попасть по мишени с трёх метров — это исхитриться надо. А соломенная крыша давно прогорела и провалилась внутрь барака.

Приземлился я на краю стены. Той, что по моим прикидкам должна была находиться за спиной у неведомой твари, напротив бреши, пробитой чугунной станиной.

Расчёт оправдался. Тварь стояла ко мне спиной. Перезаряжала пистолет.

— Твою мать, — пробормотал я. — Ну, здравствуй, Т-800! Похож ты на батьку…

Что представляла собой тварь изначально, оставалось только догадываться. Сейчас, когда человеческая плоть сгорела, это был полностью металлический скелет, без намека на костную ткань. Новейшая троекуровская разработка, видимо. Так же, как и пули, способные убивать охотников. Троекуров ведь обещал Головиным супероружие — ну вот оно, пожалуйста. А то, что дураку досталось — дело наживное. Система наверняка самообучаемая, ей бы только мишеней побольше…

Я вдруг почувствовал дикую ярость. Будь передо мной Троекуров — голыми руками порвал бы, несмотря на хитровывернутые защиты. Но Троекурова, трусливой собаки, в бараке не было. Была только тварь, выведенная с единственной целью — убийство охотников. И тварь эта, видимо, что-то почувствовала. Бросила возиться с пистолетом и медленно начала разворачиваться.

Дожидаться, пока развернётся полностью, я не стал. Все силы, какие были, вложил в Костомолку.

Раскатанные в лепёшку металлические пальцы задели спусковой крючок. Прогрохотал выстрел — дурной, ушедший в сторону. А я спрыгнул с верха стены внутрь горящего барака. Времени у меня было — едва ли минута. Я-то не тварь, мне дышать надо! А тут с кислородом как-то не очень.

В несколько прыжков я добежал до раскатанного по полу мертвяка. Отделить башку от шеи получилось только с третьего раза. В голове мелькнуло: что-то с этой башкой не так. Что именно, я понял, когда нанёс последний удар — вонзил меч твари между глаз.

Родии. Столько, что на ногах я не устоял — отбросило на горящий штабель того, что когда-то, очевидно, было заготовками для гробов. Пятьдесят родий… На какое-то время я аж дышать перестал. Не горел сам лишь благодаря Доспеху.

Придя в себя, вскочил с пылающего штабеля, бросился к уничтоженной твари.

И теперь уже окончательно убедился, что у неё нет глаз. Троекуровский терминатор оказался слепым. Выцеливая меня, опирался он не на зрение, на что-то иное.

Ладно. Принял, запомнил. Пули бы найти! Пистолет-то — обычная местная рухлядь, ни прицельности, ни тем более скорострельности. А вот пули…

Мои глаза отчаянно слезились. И воздуха в лёгких оставалось всё меньше. Но куда пальнула перед смертью тварь, я помнил — в угол, где напиленные доски обстругивали рубанком. Потом доски складывали друг на друга. К этому штабелю я и метнулся.

Заморозка тут только помешает. Тут же затащит всё дымом, вообще ничего не разгляжу. Восстановление сил! Против пожара малоэффективно, конечно, но хоть сколько-то дополнительного времени даст.

Я пнул горящие доски ногой, они рассыпались. Принялся перебирать — благо, руки защищены Доспехом, не обожгу.

В глазах скоро начало темнеть. Восстановления сил, как я и ожидал, хватило ненадолго. Я перекидывал доски — стараясь углядеть среди них ту, в которой застряла пуля. И наконец увидел.