Браэфару, наблюдавшему за происходящим, стало очень грустно. Конн еще никогда не выглядел так величественно, а его враги внезапно показались Браэфару людишками с ничтожными мечтами. Браэфар понял, что не желает смерти Коннавара. Он вытащил меч, готовый броситься на помощь брату… но не сдвинулся с места. Ноги словно налились свинцом, и он беспомощно стоял в стороне, как и много лет назад, когда на них напал медведь.

Вдруг двое мятежников бросились вперед. Коннавар взмахнул мечом сидхов, земля окропилась кровью, и нападавшие упали. На короля бросились оставшиеся шестеро воинов, готовые изрубить его насмерть. В этот момент подул холодный ветер, и Каменный круг задрожал. Вспыхнул яркий свет, и словно из-под земли появился воин. Браэфар моргнул, меч выпал из его бессильных рук. У воина был необыкновенной красоты золотой щит. Он бросился на мятежников, ударив щитом одного по лицу, а другого по ребрам.

Браэфар посмотрел на упавший меч. Он хотел его поднять, но ноги тряслись, и он испугался, что упадет, если наклонится за ним. Он вытащил кинжал. Его оглушали звуки боя, и Браэфар опустился у камня, закрыв глаза и заткнув уши. Полностью отгородиться от ужасных звуков не удавалось, и Браэфар попытался вспомнить те счастливые времена, когда они с Конном были детьми и играли на холмах у Трех Ручьев.

Звуки затихли, и Браэфар открыл глаза. Воин, теперь Браэфар разглядел, что это незаконнорожденный Бэйн, стоял рядом с королем, держа его за руку. Крылатый шлем Коннавара с вмятиной от удара мечом валялся рядом на земле. Лицо было оцарапано, и на нагрудник капала кровь, левая рука тоже была ранена. Браэфар смотрел, как Коннавар с помощью Бэйна снимает нагрудник. Затем король снял и кольчугу, и Браэфар увидел слева на груди Коннавара две большие ссадины.

Уняв дрожь в ногах, Браэфар, покачиваясь, вышел вперед. Коннавар увидел его, и выражение лица тут же изменилось. Браэфар ожидал, даже предвкушал, что король разозлится, но на лице Коннавара читалась только грусть. — За что, Крыло?

— За что? За все унижение и боль, что я вытерпел!

— Какую боль? Я люблю тебя, Крыло, и всегда любил!

— Я знаю, что ты смеялся надо мной все эти годы! Не лги мне, Конн, мне все известно!

— Никто не смеялся, — ответил Коннавар, — по крайней мере не в моем присутствии. Где ты наслушался такой ерунды? — Конн шагнул к Браэфару. — Забудем об этом, Крыло! Приближается великая битва…

— Он потянулся к брату.

— Не трогай меня! — завопил Браэфар, бросаясь на него с кинжалом, о котором почти забыл. Кинжал прошел между ребрами Коннавара. Король застонал и упал на землю, из раны текла тонкая струйка крови.

— Нет… я не хотел…

Бэйн вытащил меч и шагнул в сторону Браэфара.

— Не трогай его! Не убивай! — взмолился король и тут же рухнул на землю.

Бэйн молча стоял, с ненавистью глядя в перекошенное лицо Браэфара.

— Убирайся отсюда, ты, гад! — прошипел он. — Если снова тебя увижу, прибью на месте.

С минуту Браэфар не двигался. Меч Бэйна угрожающе поднялся, и Браэфар бросился бежать к лесу. Он бежал не останавливаясь, его сердце бешено билось,

Бэйн был потрясен. Он был уверен, что пророчество Риамфады не сбудется. Они с Коннаваром перебили мятежников, и король отделался несколькими царапинами и синяками. А теперь, глядя на внезапно постаревшего мужчину с серым лицом, который сидел облокотившись о каменную колонну, он понял, что король умирает. Кинжал дошел до самого сердца.

День догорал, и Коннавар начал дрожать от холода. Бэйн скинул плащ и отдал Коннавару.

— Тебе больно? — спросил он.

Коннавар закашлялся, и на бороду закапала кровь.

— Немного больно, — признался он. — А где Крыло?

— Убежал в лес. Почему ты не дал мне его убить?

Коннавар положил голову на камень:

— Он мой младший брат, я всю жизнь забочусь о нем.

Он шелудивый пес, и он убил тебя.

— Я пришел сюда… умирать, — с трудом ответил Коннавар, — именно таким было условие Морригу. Не знаю почему. Она понимала, что нам важно… разбить Джасарея. Без меня… — На секунду он замолчал. — Что ты здесь делаешь, Бэйн?

— Меня просил прийти твой друг Риамфада.

— Маленькая рыбка, — попытался улыбнуться Коннавар.

— Рыбка? — не понял Бэйн.

— Когда он был… человеком, то не мог ходить. Мы с Гоааннаном носили его на Ригуанские водопады и… учили плавать.

Бэйн взглянул на серое лицо умирающего.

— Это его ты спас, когда на вас напал медведь?

— Да, его дух забрали сидхи. — Коннавар застонал, и его лицо перекосилось. — Клянусь Таранисом, эта маленькая ранка ужасно болит. — Он взглянул на Бэйна. — Очень рад, что ты пришел, было бы ужасно умирать без…

Он снова поморщился и забился в конвульсиях.

— Не разговаривай, — сказал Бэйн, — просто отдохни.

— Зачем? — спросил Коннавар, выдавливая улыбку. — Когда мы подняли Морригу, я столько всего увидел, даже некоторые моменты твоей жизни. Когда ты выиграл марафони бежал ко мне, помнишь?

Конечно, помню, ты отвернулся от меня.

— Мне так жаль, Бэйн! Я так гордился тобой, когда увидел, что ты бежишь первым, мое сердце чуть не остановилось. Но остаться с тобой я не мог. Если бы я тебя обнял и признал сыном, мне пришлось бы увидеть твою мать, а я поклялся никогда с ней больше не видеться. Если бы я мог прожить жизнь сначала, я избежал бы многих ошибок.