Бэйн сделал глубокий вздох, пытаясь взять себя в руки, в этот момент ему больше всего хотелось зарезать этого надутого выродка.

— Не знаю, — ответил он, его рука все еще нащупывала рукоять ножа.

— Потому, что я никогда не злюсь. Это было что-то вроде шутки. Все свои эмоции я держу здесь, — сказал он, хлопая себя по груди, — внешне я остаюсь спокойным и механически делаю то, чему научился на тренировках.

— Здорово, — заметил Бэйн, все еще раздираемый противоречиями.

— Успокойся, парень, я поэтому и спросил тебя о самодисциплине, — пояснил Свирепый. — Без нее тебе не выжить. Мне сорок восемь, но я только что дважды сбил тебя с ног. В первый раз потому, что застал тебя врасплох, а во второй — потому, что тобой руководило сердце, а не рассудок. Я знаю, что ты храбр, я заметил это еще у Гаршона, у тебя есть скорость и хорошая координация.

Свирепый поднялся, достал из кармана черной рубашки кусок алой ткани и повязал его вокруг бритой головы.

— Спасибо за добрые слова, — холодно ответил Бэйн, — но мне бы хотелось, чтобы ты посмотрел на меня сейчас, когда я собран и готов.

— Нельзя научиться всему сразу, не так ли, парень? — проговорил Свирепый. — Я всегда к твоим услугам.

Бэйн осторожно приблизился, а затем бросился на него. Свирепый схватил его за вытянутую руку, повернулся и перекинул Бэйна через себя так, что тот ударился животом оземь, а затем коснулся его горла указательным пальцем.

— Если бы у меня был нож, кровь бы сейчас так и хлестала.

Бэйн сел.

— Ты меня убедил. Как мне научиться этой… самодисциплине? — спросил он.

— Это лишь одно из необходимых качеств, — отозвался Свирепый. — Ты уже завтракал?

— Нет, Персис сказал, чтобы я пришел сюда сразу после рассвета.

— Отлично, ты умеешь бегать?

— Конечно, умею.

— На какие дистанции?

— На такие, какие нужно.

— Тогда начнем, — сказал Свирепый и медленно побежал к восточным холмам.

Бэйн снял накидку, повесил ее на деревянную конструкцию и пустился вслед за Свирепым.

— Куда мы бежим? — спросил он, нагнав гладиатора.

— Вверх и вниз по холмам.

— А почему так медленно?

— Мы просто разогреваем мышцы, на вершине первого холма мы остановимся, тогда и начнется настоящая тренировка.

Бэйн побежал рядом со Свирепым. На вершине холма Свирепый перешел на шаг и сделал несколько упражнений на растяжку. Бэйн смотрел во все глаза — ноги Свирепого оказались худощавыми, сильными, без грамма жира. Затем они легко пробежали еще несколько миль. С высоты холмов Бэйн увидел город-порт Гориазу. Как рассказывал брат Солтайс, когда-то Гориаза была одним из самых уродливых городов материка, массой неумело построенных деревянных домов, жавшихся друг к другу и разделенных кривыми петляющими улочками. После завоевания Гориазы армией Камня большая ее часть была сожжена, и теперь город украшали каменные дома, храмы, торговые ряды, соединенные улицами, берущими начало у широкого центрального проспекта. Примерно три тысячи граждан Камня жили здесь среди двадцати пяти тысяч гатов.

Бэйн и Свирепый бежали вдоль восточных холмов, а затем свернули в лесистую долину. Бэйн увеличил темп, но Свирепый легко его догнал и даже не запыхался. Ноги Бэйна немного устали, а икры словно горели. После того как его вылечила ценийская ведьма, он быстро поправился, но затем опять слег с лихорадкой. В результате он сильно похудел и ослаб, так что ему пришлось задержаться в Ассии на три месяца, чтобы хоть немного поправиться. Бэйну казалось, что он полностью восстановил силы, но лишь теперь понял, насколько он не в форме.

Свирепый свернул влево и полез вверх по скользкому склону. Бэйн упал, скатился вниз и снова полез за Свирепым. На равнине Свирепый увеличил скорость, но Бэйн уже тяжело дышал и изо всех сил старался не отстать. Свирепый заметил, что Бэйн устал, и усмехнулся. Бэйн разозлился. И злость, казалось, придала ему новых сил.

Они пробежали еще три мили, перемахнули через низкую каменную стену и побежали дальше к низкому беленому дому фермы. Свирепый еще раз сделал растяжку, а Бэйн тяжело опустился на скамейку, хватая воздух ртом.

— Снимай рубашку, — велел Свирепый.

— Зачем?

Свирепый помолчал.

— Парень, давай договоримся, — начал он. — Перси попросил меня в качестве одолжения оценить твои способности. Я согласился при условии, что ты проявишь исполнительность. Я учитель, а ты — ученик. Когда я велю что-то сделать, ты должен тут же подчиниться. Только так ты научишься самодисциплине. Насколько я понял, ты достаточно умен, так что сможешь меня понять. Если ослушаешься еще раз, я тебя выгоню, и тогда тебе придется ехать за своей мечтой в другой город. Я ясно выразился?

Бэйн заглянул в его темные глаза:

— Вполне ясно.

— Тогда снимай рубашку и становись рядом,

Бэйн подчинился. Свирепый внимательно его осмотрел, заставляя поворачиваться, чтобы увидеть, насколько развиты мускулы.

— Бицепсы и мышцы шеи нужно развивать, — комментировал Свирепый, — но ты прекрасно сложен, у тебя просто великолепные данные. — Он остановился и стал внимательно рассматривать шрам на груди. — Короткий меч. Он должен был пронзить легкое и убить тебя. Как же ты выжил?