– Джентльмены! – в голосе Адама Омса зазвучали слезливые нотки, какие бывают у человека скорее обиженного, чем разозлившегося. – Джентльмены!

Медленно, с безграничным уважением он приподнял уголок дамастной ткани, под которой скрывалось содержимое корзины, – поднял и заглянул внутрь с таким видом, будто там было припасено настоящее сокровище. Оценив увиденное, он театрально отпрянул – восхищенный, отчаявшийся и потрясенный одновременно. Закатил глаза. Причмокнул. Потер живот. Пантомима, которая со времен греческой драмы обозначает праздник желудка.

– Восемьдесят! – вдруг выкрикнул девятнадцатилетний Горис фон Вюрен, толстый и прожорливый сын преуспевающего фермера из Нового Гарлема.

Адам Омс потер свои ловкие ручки:

– Итак! Кто даст доллар? Доллар! Для такой корзины цена меньше доллара – просто оскорбление! – Он снова приподнял крышку, понюхал и сделал вид, что готов лишиться чувств. – Джентльмены, если бы здесь не сидела миссис Омс, я сам дал бы доллар! Доллар! Кто даст доллар? – Он наклонился вперед со своей самодельной трибуны: – Не вы ли готовы дать доллар, Первюс де Йонг?

Де Йонг невозмутимо посмотрел на него и даже не шевельнулся. Его безразличие передалось остальным, и пузатая корзинка вдовы сразу как будто бы усохла.

– Восемьдесят! Восемьдесят, джентльмены! Я хочу вам кое-что сообщить. Раскрою на ушко один секрет. – Худое лицо аукциониста засветилось лукавством. – Джентльмены, послушайте! В этой прекрасной корзине нет курицы. Там не курица. Там… – Драматическая пауза. – Там жареная утка

Конец ознакомительного фрагмента.