— Ваш портрет? — Орехов заинтересованно переводил взгляд с Марии на меня.

— Просто набросок, — пробормотала я, пытаясь подавить предательский румянец: я почувствовала, как погорячели щеки.

— Замечательный портрет карандашом, — возразила Мария. — Очень высокого уровня, насколько я могу судить. Муж говорит, что Анне удалось уловить во мне главное. У вас большое будущее как у портретиста! — с этими словами она пожала мне руку.

— Я всего лишь помощница сыщика, которая рисует на досуге, — неловко улыбнулась я. — И на ваш портрет потратила, помню, с полчаса от силы… Мой навык зарисовки очень пригождается шефу.

— Что лишний раз доказывает, насколько вы хороши, — вступил Орехов. — А я не видел ваших рисунков. Может быть, если вы не возражаете, покажете мне как-нибудь?..

— Видели, — возразила я, преодолевая неловкость. — Вы ведь были у нас в гостиной.

— Пейзажи, которые там висят, ваши? — он приподнял брови. — Действительно, очень хороший уровень! Хотя вам, быть может, и не хватает практики.

Тут он отвел взгляд от меня и обратился к Ицхаку Леонардовичу — ну слава всему святому, а то это уже начинало становиться неловким!

— Профессор Лицкий! — воскликнул он. — Исключительно рад вас видеть! Так это вы и есть тот эксперт, которого нашла Анна Владимировна?

— В некотором роде, — улыбнулся преподаватель. — Конечно, практического опыта дирижаблестроения или пилотирования у меня нет, но, насколько мне известно, во всем Необходимске не найти человека с таким опытом. Однако я посещал выставку дирижаблестроения в Шласбурге, говорил с самим Отто Келером… да и просто держусь в курсе этого направления аэронавтики в меру моих скромных способностей. Думаю, что смогу быть вам полезен.

— Не сомневаюсь в этом, — Орехов любезно склонил голову. — Тем более, если вас нашла Анна Владимировна. Пока ее чутье на людей ни разу меня не подвело.

Чутье на людей! По-моему, всякий раз это было не более чем совпадение — но слышать такое, конечно, все равно приятно. Особенно от признанного управленца.

На сей раз на обходе нас встретили не только старпом Найджел Клеменс, но и капитан Бергхорн — с ним я в прошлый раз даже не познакомилась, и меня поразило, насколько он не походил на прожженного морского (или воздушного) волка. В моем представлении капитану любого судна полагалось бы иметь молодцеватые стати и, желательно, пышные усы… ну или быть суховатой «железной леди», если речь идет о флоте Необходимска! Этот же господин был невысоким, полноватым — а честно сказать, откровенно пузатым — с тихим голосом, и на фоне подтянутого Клеменса производил впечатление особы насквозь сухопутной.

Сама же экскурсия показалась мне гораздо скучнее, чем в прошлый раз. Во-первых, мы значительно дольше задерживались в каждой точке дирижабля, и мои спутники задавали куда больше технических вопросов — в основном, конечно, Цой и Лицкий, хотя и Орехов иногда вставлял вставлял замечание-другое. Сперва я пыталась следить за тем, что они выспрашивают, но быстро запуталась.

Должно быть, точная процентация водорода и гелия в баллонах, равно как и общая их вместимость, имеют огромное значение для подъемной силы и живучести дирижабля, однако мне гораздо интереснее было бы осмотреть пассажирские каюты и ознакомиться с устройством душа и туалетов на борту! А туда мы как раз и не пошли.

Зато в рубке я невольно оживилась.

Капитан и старпом подробно рассказали о назначении каждого из приборов. Я стала слушать в оба уха, потому что мне еще с прошлого раза было очень интересно, зачем здесь два руля. Оказалось, один для собственно руления — руль направления. А другой для управления набором высоты! И еще оказалось, что в рубке во время движения кроме двух вахтенных офицеров — пилота и навигатора — должен присутствовать еще и инженер.

— Где же главный инженер «Прогресса»? — вежливо поинтересовался Орехов. — Уверен, его комментарии были бы неоценимы.

— К сожалению, он пребывает в отпуску, — прокашлявшись, сообщил Клеменс. — Нам не удалось с ним связаться.

Я заметила, что при этих словах старпома лицо капитана слегка скривилось, как будто он съел что-то кислое. Интересно, почему бы это. Может быть, недоволен своим сотрудником, который должен был все же присутствовать на показе аппарата важному клиенту? Или инженер и не в отпуску вовсе, просто Клеменс врет, а капитану это неприятно? Как бы узнать!

Заметила я и еще одну странность: когда Орехов спросил, кто разрешил установку пресловутой арки в столовой, Клеменс быстро сказал:

— По согласованию с главным инженером.

Но капитан его перебил и проговорил своим тихим голосом с сильнейшим акцентом:

— Распоряжение руководства.

— А с вашей стороны кто принимал технику? — не сдавался Орехов.

Капитан что-то сказал Клеменсу по-юландски. Тот ответил неохотно:

— Был специалист от кандидата Пронина, — то есть того самого, чей портрет я видела на арке, пешки Соляченковой, — из Необходимска. Руководство утвердило. Он работал вместе с инженерной командой.