Итак, я убедилась, что Ксения Мягколап ничего не придумала, и Вельяминов действительно ведет себя подозрительно. А учитывая, что он состоял на службе у Соляченковой, можно было не сомневаться, что в чемоданчике, который так напугал нашу клиентку, действительно лежали контрольные булавки.

Все интриги Соляченковой так или иначе сходились к контрольным булавкам!

Зачем только она достает их в таком количестве — вот вопрос! И еще страннее — зачем пытается усилить их действие с помощью прибора, который был установлен на «Прогрессе»?

Оставалось надеяться, что я выясню ответ на этот вопрос, проследив за Вельяминовым. Вот только как? Я не специалист по слежке. Достаточно вспомнить, что единственный раз, когда я попробовала переодеться и заняться поиском кого-то, меня взяли в плен, откуда я еле сбежала.

Как бы поступил в этой ситуации шеф?

Шеф бы обратился к птицам. Или к крысам.

Птицы мне, признаться, не очень нравятся: слишком уж они себе на уме. Кроме того, мне кажется, птицы-генмоды только притворяются, что не всегда могут контролировать свой кишечник, чтобы иметь оправдание гадить на головы ничего не подозревающим прохожим. Крысы мне нравятся больше. Но они все же не вполне разумны, хотя, по словам шефа, обладают некой формой стайного интеллекта. В отличие от него, я с этим интеллектом общаться не умею. А шеф доверил это дело именно мне. Нет, в помощи он не откажет, однако разочаруется, что я не справилась сама.

Значит, как ни прискорбно, мне предстояло отдать предпочтение птицам. С ними, по крайней мере, можно разговаривать словами.

Почти сразу же меня постигла неудача.

Ехать до того «общинного дома», где шеф в прошлый раз договаривался о слежке за Таинственным таксистом, мне было неохота, поэтому, пораскинув мозгами, я отправилась в магазинчик к грачу Аврелию Чернокрылову, сыну знаменитого художника. В этом магазинчике находится ближайший к нашему дому спуск в систему пневмотруб, проложенных под городом — так я с ним и познакомилась.

Встретил он меня радушно, хотя и в своей обычной манере несколько вульгарно:

— А, юная протеже Василича! Помню-помню! Как жизнь? Как младое поколение? Что-то он меня совсем не навещает, видно, давно не нужно было через полгорода ни за кем гнаться!

— Как раз сейчас практически это и нужно, — сказала я. — Мне нужно слежку наладить за одним человеком. Можете договориться?

— Ну, за определенную плату уж я как-нибудь тебе нужного птица-то найду, — хрипло засмеялся Аврелий. — Только учти, даже мои услуги по поиску контрагента обойдутся недешево, а там еще платить придется!

Мздоимство старого грача было мне известно, но ничуть не пугало: я догадывалась, что его с шефом связывали какие-то деловые интересы, а потому совсем уж бессовестно он меня обирать не будет.

Как я ошибалась! Мне пришлось торговаться полчаса, и только после этого Аврелий согласился вызвать главу птичьей бригады, занимающейся подобными заданиями, за вменяемую сумму — то есть сумму, которая не исчерпала бы весь бюджет расследования в первые же несколько часов!

Вызванный им посланец (Аврелий вылетел из магазина и передал сигнал через каких-то пичуг) даже явился быстро: им оказалась крупная галка, которая довольно сухо отрекомендовалась мне Михаилом.

— Просто Михаил, фамилии не нужно, — добавил он.

— Мне нужно проследить за одним человеком, — сказала я. — Иван Андреевич Вельяминов, проживает по адресу, — я назвала улицу и дом. — Вот его портрет.

С портретом было самое сложное: чтобы сделать его хотя бы вчерне, мне пришлось долго околачиваться на той же улице, ждать, пока Вельяминов приедет домой обедать. К счастью, мне повезло: Мягколап говорила, что в некоторые дни он заявляется только вечером.

Надо сказать, что наш объект отнюдь не походил на грозного учителя единоборств: это был лысеющий сутулый человек небольшого роста, который выглядел несколько старше своих лет, с настолько непримечательным лицом, что мне потребовалось извести три или четыре листа, чтобы нарисовать его похоже! И это при том, что обычно я делаю узнаваемые карандашные портреты быстро и с первой попытки.

Михаил склонил голову, разглядывая вырванный из блокнота листок.

— Не возьмемся, — вдруг сказал он.

— Что? — удивилась я. — Почему не возьметесь?

Я вспомнила, что и ведь за Таинственным таксистом птицы тоже отказались следить, но там у них был благородный предлог. Да и Василий Васильевич все-таки уговорил их помочь.

— Если дело в… — начала я.

— Неважно, в чем дело, — перебил меня Михаил. — Птицы за ним следить не будут. Хорошего дня.

И выпорхнул в маленькое квадратное окно под самой крышей лавки Чернокрылова, как будто тут его и не было.

Ну надо же!

— Вот так так! — поразился Аврелий. — Что это на него нашло? Чтобы Михаил да от дела отказался…

— Вы тоже не знаете, почему? — спросила я. — Вы ведь птица!

— Я-то птица, но ни к одной Стае не принадлежу, мне свобода больше по душе… Не знаю, но это уж и мое любопытство зацепило, барышня! Знаете что… оставьте-ка вы мне этот листок, а я, так уж и быть, за пять рублей выясню, почему это его Стаи так опекают!

— Полтора рубля, — тут же возразила я.

Похоже, все-таки недосбила цену, потому что Аврелий согласился немедленно.