— Доброе утро, Микки!

— Барон желает видеть только графа Уилкинза! — сурово рявкнул мужчина.

Я вытащил пистолет и направил на здоровяка:

— Сколько в доме еще людей, кроме барона? Считаю до трех, а после стреляю!

Верзила наверняка не ожидал такого поворота. Он резко развернулся и быстро рванул к дому. Если они забаррикадируют двери, мы точно не попадем в особняк! Я выстрелил ему в ногу. Здоровяк упал возле ступеней изаорал как раненный медведь.

— В дом! — крикнул я.

— Да вы просто настоящие бандиты! — взвизгнул граф.

Разумовский хмуро погрозил ружьем:

— Еще хочешь?

Я окликнул Деррика:

— Если выкинешь какой-то фокус, пристрелю твоего хозяина, а после и тебя! Жди здесь!

Деррик понятливо кивнул.

Мы ворвались в дом. Разумовский волочил за собой испуганного графа. Наверняка в английских кругах не принято так поступать. Сейчас мы ломали все стереотипы джентльменского поведения. В холле стоял удивленный привратник. Я направил на него пистолет:

— Где барон? Сколько еще человек в доме?

— В столовой кухарка… Барон Лирьярд наверху, в кабинете…

Когда мы ворвались в кабинет, громыхнул выстрел. Пуля ударила в дверной проем. Щепкой мне слегка оцарапало щеку. Только сейчас я заметил силуэт человека в полутемном кабинете. Он сидел за столом. На столе лежало старое ружье.

Разумовский отбросил графа, подскочил к столу и резко вырвал ружье из рук барона, отбросив на пол.

Барону Лирьярду лет шестьдесят. Седой, с крупной головой, мясистым носом и проницательными, глубоко посаженными глазами. Он сидел в большом кресле.

— Роберт, кто это? — удивленно спросил барон.

— Уолтер, они пришли за дневником и ни перед чем не остановятся…– пробормотал граф.

— Подлец! Ты предал наше дело!

В комнату осторожно заглянул привратник.

Барон прохрипел:

— Грин, собачий сын, где тебя носит? Где Микки? Почему он пустил их в дом?

— Микки в своей комнате, эти джентльмены прострелили ему ногу. Я уже отправил Глорию за доктором.

— Кого ты привел ко мне, Уилкинз? — прохрипел барон и грозно взглянул на меня.– Кто вы такой?

— Вы сначала стреляете, а после задаете вопросы?

— Никто не смеет врываться в мой дом! Так кто вы такой?

— Капитан Мельбурн.

— Знакомая фамилия… Послушайте, капитан. Чтобы там не говорил граф Уилкинз, мы вовсе не враги королеве. Скорее наоборот, хотим стать ее близким друзьями. Я истинный патриот Британии, получил увечье еще при Ватерлоо, сейчас едва хожу.

— Кто это мы?

— Влиятельные английские лорды, которых я представляю. Королева окружила себя льстецами, к тому же большое влияние на нее оказывает супруг Альберт, этот выскочка! Мы хотим свободной, процветающей и сильной Англии!

— Это все слова. Что вы на самом деле хотите, барон Лирьяд? Может быть смены британского правительства?

— Вы попали в самую точку, капитан. Если бы я и мои люди возглавили правительство Англии, мы уже давно победили Россию и навели порядок в Азии. Абердину-Гамильтону не хватает решимости.

— И кто же должен возглавить кабинет министров? Может вы?

— А почему бы и нет? — усмехнулся барон.

— Уолтер, капитан Мельбурн — зять премьер-министра,– произнес граф Уилкинз.

— Теперь, кажется, я все понял…– нахмурился барон.

Я подошел и навис над бароном:

— Для чего вам дневник? Чтобы шантажировать королеву и заставить сменить премьер-министра?

Я смахнул кровь со щеки.

Барон улыбнулся:

— На самом деле в дневнике нет компрометирующих фактов и связь юной королевы с пожилым лордом Мельбурном не доказана. Однако уже то, что девятнадцатилетняя королева по уши влюбилась в шестидесятилетнего советника — действительно бросает тень на Викторию. Если показать этот дневник в Палате Лордов…

— Любите копаться в чужом белье, барон?

— Вы даже не подозреваете, какие влиятельные люди поддерживают меня…

— Барон, просто верните дневник! — нахмурился я и поднес пистолет к голове Лирьярда.– Считаю до трех!

Уилкинз зажался в углу. Привратник побледнел, однако сжал губы и не произносил ни слова.

Разумовский приблизился и тоже направил ружье на барона:

— У нас и вправду мало времени, барон Лирьярд…

— Один, два! — произнес я.

Барон чуть заметно кивнул и вытащил из ящика стола толстую тетрадь в кожаной обложке.