Скуксившиеся от прозвучавшего категорического отказа сорванцы унывали недолго. Сначала они принялись гоняться друг за другом по дорожкам возле скамейки, а потом, убедившись, что мать увлеклась прочтением прихваченного с собой на прогулку потрепанного томика Шарлотты Бронте, отправились на разведку более отдаленных и сильно заросших уголков сада. Отчего-то маленьких мальчиков сильнее всего влекут к себе именно самые отдаленные и заросшие уголки.

И все же, не следует думать, что молодая мать оставила своих детей совсем уж без внимания. С трудом оторвавшись в очередной раз от книжки, она довольно быстро сориентировалась в направлении, куда удалились ее сыновья, и, не став голосом привлекать всеобщее внимание, двинулась вслед за ними с намерением хорошенько их отругать за уход из-под материнского присмотра.

Впрочем, далеко идти ей и не пришлось, ее Саша и Митя сами выбежали из зарослей навстречу матери.

— Мама, мама, — кричали они, — там дяди и тети лежат! Много!

— Ну, что вы такого выдумываете? — Напустилась было на детей мать, но на крики ребят уже обратил внимание дежурный городовой Матвей Зорькин, поставленный в это воскресенье в саду для поддержания порядка среди отдыхающей публики его непосредственным начальником, околоточным надзирателем Грязновым.

Не став беспокоить и без того нервную дамочку, приставая с вопросами к ее детям, он решил сам, лично, посмотреть, что за дяди и тети могут лежать в непосредственной близости от одного из самых любимых мест отдыха горожан.

Через пять минут Губернаторский сад огласили пронзительные трели полицейского свистка.

— Ну, что, стажер, — задал Андрею Рябову вопрос руководитель его выпускной практики, надворный советник Павел Никитович Подъяпольский, — есть какие-нибудь соображения по этой вот картине? Как бы ты начал расследование?

— Отправил бы городовых опрашивать жителей близлежащих домов, может кто-то проходил под утро мимо сада и видел кого-нибудь из людей, проходящих внутрь. Вдруг, кого из знакомых признал. — Как на экзамене начал отвечать без пяти минут губернский секретарь и без тех же пяти минут младший экспедитор тайной канцелярии.

— Почему решил, что этот богомерзкий ритуал провели ближе к утру, а не, к примеру, сразу на закате? — Поинтересовался главный городской полицейский, внимательно вглядываясь в лицо своего молодого подопечного, — ритуалы по изъятию жизненных сил ведь можно как на восходе, так и на закате проводить.

— Трупное окоченение другое, — принялся объяснять свои соображения стажер, не вдаваясь, впрочем, в излишние подробности, — опять же, каждую субботу в Губернаторском саду играет духовой оркестр. Оно, конечно, к ночи музыканты уже по домам расходятся, но молодые парочки после окончания танцев еще долго сидят по лавочкам. На такую кучу народа они точно бы внимание обратили. Там ведь не только будущие жертвы должны были на глазах у отдыхающих залезть в те заросли, но и еще их палачи, которых тоже должно быть не один и не два человека.

— Резонно, — похвалил сообразительного парнишку опытный полицейский, прямо тут же, не откладывая вдаль подозвав к себе участкового пристава, тоже присутствовавшего в этот воскресный час на месте столь резонансного преступления:

— Василь Филиппыч, отправь своих молодцов, кто потолковей, чтобы опросили жителей в рядошных домах. Не видел ли кто из них каких-нибудь подозрительных архаровцев, бродящих неподалеку от сада этой ночью или ранним утром. Опять же извозчиков, которые обычно стоят возле собора, опросить не забудь. Вдруг кто из злодеев, грешным делом позабыв о конспирации, их нанимал под утро. В общем, сам знаешь, не маленький уже.

Пожилой полицейский офицер, козырнув старшему начальнику, убыл раздавать приказания подчиненным, а полицмейстер, проводив его взглядом, снова принялся пытать своего подопечного:

— Давай, Андрюша, примем как свершившийся факт, что ни черта они не отыщут. Черные, особенно такие, кто может провести ритуал массового жертвоприношения, не те люди, чтобы столь грубые следы за собой оставлять. Какие будут следующие твои действия? И учти, что это преступление наверняка уже на контроле его высокопревосходительства Петра Анциферовича Шебяки будет, если даже не самого государя императора. Шутка ли сразу девять человечьих душ, в центре города, принесено в жертву, а местные власти, то есть мы, ни уха ни рыла в этом вопросе.

У стажера явно имелись еще соображения. Он даже набрал в грудь воздуха, чтобы начать отвечать, но тут один из мужчин в статском, подойдя вплотную к полицейскому начальнику и приветственно прикоснувшись к тулье котелка на своей голове, авторитетно произнес:

— Старший экспедитор тайной канцелярии, Малышев Сергей Николаевич. С этой минуты за расследование по этому делу буду отвечать я. Пусть ваши люди, Павел Никитович, о результатах проведенных ими опросов и прочих исследований отчитываются передо мной.

— Очень рад, — кивнул головой полицмейстер, изобразив что-то наподобие кривой улыбки, после чего, позабыв про стоящего рядом молодого стажера, принялся раздавать соответствующие команды полицейским чинам, в присутствии высокого начальства чисто показушно суетящимся вокруг.

Так вот и вышло, что мнение молодого парнишки оказалось здесь и в этот час совершенно никому не нужным, а ведь лучшему выпускнику курса, на самом-то деле, очень даже было, что предложить своему начальству.…Или нет? Даже после шести лет обучения в закрытом училище, выпускающем кадры для императорской тайной канцелярии, у Андрея Рябова так пока и не появилось полной ясности в голове, какими из доступных ему средств пользоваться позволительно, какими можно с оговорками, но уж точно не на людях, а какие и вовсе не стоит упоминать нигде и никогда. Сложно это все. Вон и в училище по этому поводу наставники ничего четко и ясно не говорили, а все больше иносказательно и экивоками.