— Да, прости, почтенный Шипад, я и правда забыл, что ты привёз вести о моём дяде, — повернулся к нему Лот. — Говори же скорее, я давно уже не слушал его наставлений.

— Я виделся с ним в дубраве Мамре близ Хеврона, где он, как ты знаешь, в последние годы обитает, — без зазрения совести начал Бхулак. — Узнав, что мой путь лежит в Содом, он просил меня передать тебе...

Он не ощущал никакой неловкости, обманывая лично ему симпатичного человека: это было нужно Поводырю, а тот стоял настолько выше всех людей в этом мире, что и раздумывать не стоило, добро заключено в его желаниях или зло.

— Он передаёт тебе своё благословение и слова радости, что ты прижился в славном этом городе, — продолжал Бхулак. — Он надеется, что ты и дальше останешься здесь, вместе со всем родом твоим ради блага вашего. Ибо, как сказал ему Господь ваш, надлежит вам и далее жить с ним раздельно.

— Он так и сказал? — голос Лота слегка дрогнул, он поднял на Бхулака выцветшие глаза, в которых вдруг блеснула надежда. — Что это велел ему Господь?

— Воистину так, — заверил Бхулак.

И ведь почти не солгал — сам он не знал иного бога, кроме своего Поводыря.

— Жена! — закричал патриарх, — Поди сюда и выслушай вести от дяди моего!

— Я здесь и всё слышала, муж мой, — раздался голос из-за двери и в комнату вошла супруга Лота, которая, похоже, уже довольно давно стояла за дверью.

— Это такая радостная весть, странники, — вновь обратился к гостям Лот, похоже, вовсе не шокированный тем, что жена подслушивала. — Я готов был выполнить совет моих гостей, ибо думал, что они Божии посланцы. Но, наверное, я ошибался: ведь ты говоришь, что это Он сказал Аврааму чтобы мы остались... Тебя зовут Пастух, почтенный гость, а мы с дядей и сами пастухи, и вожди пастухов от юности нашей доныне. И не след пастырю оставлять стадо своё. Хоть и грешный это город, но мы тут живём уже много лет, тут наш дом и всё богатство, и все родичи мои... Трудно покинуть место, где ты укоренился, где лежит сердце твоё — вот так, сразу и не оглядываясь...

— Я очень рада, муж мой, мы останемся здесь и будет счастливы, — склонила голову жена Лота. — Господь привёл нас в этот город и не след нам его покидать.

Сияющее лицо женщины не оставляло сомнений в искренности её слов. Да и Бхулака такой исход вполне устраивал. А когда он пробудит эту свою дочь, и она сделает то, что он ей велит, всё пойдёт легко.

Он расслабился, переменил позу, удобно облокотись на подушку из гладкого камня, с удовольствием съел сладкий финик и запил вином.

— Но всё же, почему вчерашние негодяи оставили дом ваш? — врача, похоже, вопрос ухода из города, интересовал мало, он упорно требовал удовлетворить своё любопытство.

— Я и сам не знаю, — задумчиво пожевав губами, ответил Лот. — Они все вдруг стали... словно бы слепы, кричали что-то несуразное, бессмысленно бегали, натыкаясь друг на друга. Обо мне и гостях как будто забыли. Я испугался, вбежал назад в дом и закрыл за собой двери. Вскоре они разбежались по соседним улицам и стало тихо... Но прошу вас, гости мои, пейте и ешьте! Давайте вселиться и праздновать то, что мы остаёмся! Дочери мои, подлейте нам вина.

Однако несколько минут спустя Бхулак, обладавший невероятно тонким слухом, тревожно вскинул голову. На улице что-то явно творилось, что-то недоброе — он словно бы ощутил оттуда призрачное дыхание зла. Вскоре все остальные тоже почуяли неладное и тревожно замолкли.

— Я пойду на крышу, погляжу, что случилось, — сказал Лот.

— Мы с тобой, — поднялся Бхулак и пошёл за хозяином.

Домочадцы Лота в сопровождении Даму двинулись следом. Они вышли на плоскую кровлю, которая, как и у всех домов в городе, предназначалась для семейного отдыха прохладными вечерами. Оттуда прекрасно просматривалось пространство перед воротами. Его заполоняла небольшая толпа в пару десятков человек, впрочем, кажется, людей там всё время прибывало. Это были исключительно мужчины, и, судя по их поведению, или пьяные, или нехорошо возбужденные иными снадобьями, или и то, и другое.

— Лот! — раздавались крики. — Проклятый богами чужак! Демон пустыни! У тебя снова гости! Мы требуем с них дани плоти, выдавай их сейчас же!

— Они опять пришли, — глухо произнёс Лот.

Лицо его сделалось подобием маски тоски и страха.

— Мужи содомские! — закричал он.

А вот в голосе его страха не было, лишь сила и негодование.

— Неужто вам мало вчерашней ночи, когда вы, словно слепцы, не знали, где вход, а где выход?!

При этих словах толпа разразилась грязными ругательствами.

— Теперь вы думаете, что снова прозрели, — продолжал Лот. — Но это не так — вы ещё большие слепцы, если упорно стремитесь к мерзости, которая принесёт вам гибель!

Но люди не слушали его, они кричали и бесновались, а кое-кто уже стал пробовать ломать двери в дом.

Бхулак, впрочем, был не слишком обеспокоен: он знал, что справится с негодяями. Но тут в душе его что-то ёкнуло, как будто он получил нежданный смертельный удар в спину. К горлу подкатил ком, а внизу живота похолодело.