Глава 17

Гореонский довелайд

На подступах к планете Гореон

Центральная информационная панель на капитанском мостике загорелась кроваво-красным цветом. Она предупреждала всех и каждого о скором выходе в открытый космос. Минуты через две двигатели нарушили оболочку направленной чёрной дыры и разорвали цепь, вынырнув из сжимающего пространства. Корабль за кораблём, гигант за гигантом космические суда выходили из пространственного прыжка и выстраивались в чётко построенный боевой флот. До места назначения оставались каких-то две тысячи километров. Эти цифры корабли уже преодолеют на более медленных, но не менее сильных двигателях.

Некий человек, стоя практически плотную к алмазному стеклу командного мостика, чей класс прочности был максимально приближен к девятому, разглядывал открывшиеся виды. Этот человек был одним из немногих, кто был на слуху у каждого Неос Вендовца, да и в принципе весь мир обожал подобных людей. Эти люди были медийными, зачастую занимались творчеством. Антоан Цевелойц был знаменитым певцом и создателем музыки, а если более возвышенно, то композитором. Был он чуть ли не величайшим в мире. Его музыку было сложно повторить, она была неописуема красива и проста для понимания и подпевания. Каждая его песня выходила бестселлером, но всё это было неважно, ведь все эти слова предназначались для тех, кто в Неос Венде не состоял. Для Неос Вендовцев же Антоан был тем человеком, кто создаёт для них божественной красоты песни. Им было без разницы, какие у него там прозвища. Главное, что под этими прозвищами подразумевалось. И Антоан был одним из первых, кто начал поднимать Неос Венд своими песнями не ради Мировой славы, а просто потому что он так хотел, дальше присоединилась Ксения Вайленбург и все остальные. Да, они были безымянные, однако такие же важные для Неос Венда. Всем было плевать, какой у тебя статус. Если ты попал как-то в этот клан, значит достойнее любого другого, что живет в мире.

— Дорсен, скажи мне честно, будет резня? — спросил Антоан, повернувшись к главному здесь человеку. Дорсен расшагивал по мостику с заложенными за спину руками и вдумчиво смотрел в пол.

— Резня… Не то слово. Я бы назвал это побоищем, хотя и это в рамках нормального слишком мало. Не существует пока такого слова.

— Значит, его надо придумать. — ответил Антоан и повернулся обратно к стеклу. — Такой большой флот и такие огромные силы. Я мало что понимаю в военном деле, однако для меня этого достаточно, чтобы после этого армагеддона… Кстати, хорошее слово. В общем, этого достаточно, чтобы после я смог написать новую песню.

— Интересные у тебя размышления. — сказал подошедший к Антоану Дорсен и встал рядом с ним, смотря куда-то вдаль, где был Гореон. Звезда светила со спины где-то справа, свет долетал до планеты и её спутника и слабо отражался в глазах обоих. Очертания планеты были видны невооруженным глазом, однако высмотреть что-то там более мелкое и куда более враждебное сейчас не представлялось возможности.

— Размышление насчёт чего?

— Размышление насчёт того, что тебе хватает знаний, чтобы написать песню о военных действиях. Сам ведь сказал, что в этом ты ни черта не смыслишь.

— Ну, так уж ни черта… Наших документальных фильмов хватает, плюс сам я увлекаюсь, но не так, чтобы сильно. Просто видишь ли, я сторонник некой фразы, которой придерживаюсь всю свою жизнь.

— Интересно, не расскажешь? — Антоан слегка улыбнулся, а затем положил руку на плечо Дорсена, который был чуть выше него самого.

— Давай представим некую ситуацию, когда в Неос Венде выходит новый фильм. Выходит он про тебя, про военного тактика, чья работа создать идеальные условия для победы, чтобы никто из твоих не пострадал, а враг умер, или уничтожился, или что-то ещё в этом роде. Лично тебе будет интересно на это смотреть?

— Не, не особо.

— А почему? — поинтересовался Антоан.

— Ну, потому что там слишком романтизировано.

— Вот… — закивал Антоан. — По сути, ты только что ответил на свой же вопрос. Тебе не будут нравиться фильмы про тактиков, просто потому что там превозносят профессию, рассказываю только о хороших вещах. А о том, как это сложно, как это нервирует, рассказываться не будет. И лично тебя это раздражает, и я понимаю тебя полностью, по крайней мере в этом ключе. То же самое, если снимут про меня и тоже будут слишком всё романтизировать. Мне этот фильм не понравится, но фильм снят в Неос Венде людьми со сверхспособностями, заточенными для создания шедевров. Это же не значит, что снятый фильм, который мне не понравился, шедевром не является. Он просто шедевр для других. Это создавалось не для меня и не для таких как я. Ну, вот я и говорю, что, наблюдая с мостика левиафана, как разворачивается бой, это уже максимум вдохновения. Если бы я был бойцом, музыку для боев не писал бы. Просто потому что считал бы это полным бредом. Каждый раз я стараюсь написать ту музыку, которая понравится всем, чтобы каждый нашёл в ней что-то красивое, а главное, чтобы этого красивого был не один момент, а большая часть всего музыкального времени. Скажу тебе по секрету, ни разу такое у меня ещё не удавалось. Люди слишком разные. Я ни разу не смог попасть в каждую из целей. Именно для этого у меня много товарищей, которые тоже пишут музыку. Другую музыку, которая мне не нравится. Зато их музыка нравится вам. Да, Дорсен, я сейчас говорю про Дерикса. Он парень классный, даже если мы с ним иногда вздорим и ссоримся по поводу того, чья музыка лучше. Мы оба понимаем, что победителя в нашей схватке никогда не будет.

Дарсен вздохнул и пошёл обратно к себе в капитанское кресло. Как не удивительно, но человек, что только и делает, что пишет музыку, оказался совершенно прав. Нельзя угодить всем, и даже если тебе что-то не нравится, это не значит, что это что-то плохо сделано или преподносит какие-то дурацкие вещи и бессмыслицу. В каждой вещи можно найти тайное послание или скрытый смысл. Но поймёшь ли ты его? В любом случае, сейчас уже было не до этого. Корабли подошли на достаточно близкое расстояние, чтобы заметить вражеские силы.

* * *

Бой начался незамедлительно. Орудия моментально перешли в боевой режим и стали огрызаться в сторону противника. Здесь не работала никакая стратегия, которая применялась раньше. Это был бой тысяч гигантских кораблей против других тысяч. Прошлые сражения были совершенно иными, там боевая единица являлась малым шаттлом или вообще звездолётом, там был один пилот и одна-две пушки, которые стреляли. А здесь самая маленькая единица боевого корабля являлась эсминцем, на котором уже могло находиться до двадцати человек, десяти торпедных аппаратов, нескольких гипер-пушек, стреляющих антиматерией, и всего остального бесчисленное количество. Это был бой нового уровня. В будущем его назовут первым довелайдом в истории космических войн, а сейчас это было просто гигантских масштабов побоище, в котором хитрость уступала место быстроте решений, тактике и просто огневой мощи космических кораблей.