От неожиданности Саша уронил зажигалку и долго не мог отдышаться.

– Ты что? – спросила она каким-то Странным, чужим и грубым голосом.

– Ничего, – прошептал он. – Спи, не обращай внимания.

Наталья зашевелилась и села. Отбросила со лба волосы и попыталась разглядеть его лицо.

– Да ты здоров, миленький?

Теперь ее голос звучал ласково. Слишком ласково по сравнению с тем грубым окриком, который Саша только что слышал. Он ничего ей не ответил, вышел в кухню, нашел в холодильнике бутылку пива.

Через минуту она пришла за ним следом, обняла его, сказала, что очень испугалась. Что ему взбрело в голову? Зачем он хотел сжечь ей ресницы?

– Да ты что, буду я тебя поджигать? – возмутился Саша. – Просто хотел на тебя посмотреть.

– Соскучился? – Она потянулась его поцеловать, но Саша неожиданно для самого себя оттолкнул ее.

Ее легкомысленные глаза сразу стали какими-то пустыми. Его даже жуть пробрала. Саша извинился – расшалились нервы. И попросил, чтобы она вернулась в постель. Он хочет побыть один. Наталья беспрекословно ушла. Он слышал, как она громко зевает и сонно наталкивается плечом на стены. Он почти допил пиво, когда в прихожей зазвонил телефон.

– Да, Букетов, – подтвердил он, когда назвали его фамилию. – Что вы говорите?

Связь была очень хорошей, он расслышал каждое слово. Расслышал, но не совсем понял.

– Вы что, шутите? – потрясение спросил он. – Когда? Вчера вечером? Я не знаю… Я не помню, где был…

Он поднял взгляд и увидел Наталью. Та стояла перед ним и напряженно всматривалась ему в лицо.

Саша махнул ей рукой, чтобы она ушла, но женщина не тронулась с места.

– Извините, но я вообще не могу ничего понять.

Саша чувствовал себя нехорошо. Застарелая бессонница, пиво, нервы – от всего этого голова раскалывалась, была совершенно дурная. Видимо, он выглядел совсем плохо, потому что Наталья знаками показывала, чтобы он положил трубку. И Саша машинально сделал это. В следующий момент он бросился в ванную. Через минуту его стошнило.

– Отстань! – Он чувствовал, как его плеч касаются ее мягкие, пухлые руки. – Я сам! Уйди, не смотри на меня…

Она не ушла. Помогла ему подняться, по-матерински заботливо умыла его холодной водой, намочила полотенце, отвела в спальню. Наталья пыталась уложить его на постель, но он никак не желал принимать горизонтальное положение. Снова зазвонил телефон. Наталья вышла в коридор, и тут же звон умолк.

– Я отключила телефон, – сказала она, возвращаясь в комнату. – Что случилось? На тебе просто лица нет! Кто это звонил?

– Милиция, – выдавил он. – Не помню фамилию. Мне вроде бы представились…

– Что им было нужно? – напряженно спросила женщина. – Какого черта они звонят среди ночи?

– Агна, кажется, умерла. Только я не понял где.

Не в камере же… А если в камере?

– Не говори чепухи! Позавчера утром ее должны были отпустить, – заявила Наталья. – Я это хорошо помню, мы же два дня ее ждали.

– Кажется, они что-то еще сказали, но я не понял… – Саша раскачивался, вытирая лицо мокрым полотенцем. – А если это шутка?

– Если шутка, то плохая. – Наталья почти насильно уложила его на постель. – Ты выглядишь как покойник. Бледный, прямо зеленый. Что тебе дать, чтобы ты уснул?

– Я все равно теперь не усну. Не трогай меня!

Будет только хуже…

Саша закрыл глаза, только чтобы она отстала. Он слышал, как Наталья возбужденно расхаживает по комнате. Он чувствовал – она очень хочет о чем-то его спросить. Несколько раз она останавливалась у его изголовья, но тотчас снова начинала шагать.

Потом тихо спросила:

– Ты спишь?

Не услышав ответа, она погасила свет в спальне и вышла в другую комнату. Саша лежал неподвижно. Он не хотел с ней разговаривать. Не хотел и не мог. Значит, Агна умерла? Это случилось не в камере, ее уже отпустили. Значит, это произошло не по его вине. Вот если бы в камере, куда он ее отправил… Саша изо всех сил старался думать только об одном: «Я не виноват!»

Но где же это случилось? Ему что-то сказали, но он не понял, о чем речь… Зря Наталья отключила телефон. Ему бы перезвонили, и он бы, наконец, прямо спросил, в чем дело. Агна должна была где-то прожить два дня после того, как вышла на свободу. Саша не интересовался, где она могла найти приют. Наверное, у какой-нибудь подруги. Мало ли у нее знакомых? Она училась тут в институте. Она бы не пропала и без его помощи… А в случае чего он всегда был готов помочь деньгами. Собственно, ему было не нужно, чтобы она уехала на родину. Не в этом дело. Она бы ему не помешала даже в Москве. Он бы даже согласился иногда с нею видеться. Где-нибудь в шумной компании, на Новый год, на Пасху. Можно было бы с ней выпить, сказать друг другу, что было у них и хорошее. И желательно, чтобы к тому моменту у Агны уже не было проблем. Может, она бы вышла замуж и успокоилась. Она должна была успокоиться. Она обязана была успокоиться… Успокоиться, но не умереть!

"А если это самоубийство? – Сашу прошиб пот, на этот раз горячий. Он нащупал на полу влажное полотенце и положил его себе на лоб. Но легче не стало. – Я же так и не понял, что с ней случилось.

Сказали, что она погибла. Если она покончила с собой из-за меня… Если оставила записку… Обвинила меня в своей смерти. Написала имя и фамилию. Этот мент назвал меня по фамилии. Откуда у него мой телефон? Тоже, наверное, написала в записке. Черт, но зачем она это сделала?" Мысли о самоубийстве Агны были ужасны, и в то же время Саша ощущал нечто вроде гордости. Это чувство было смутным, но приятным. Он никогда не думал, что способен вызвать в ком-то такую сильную страсть. Если Агна покончила с собой, значит, все-таки любила его. До смерти.