– Итак, давайте не будем терять время и направимся к следующей точке. Еще одно мистическое место в нашей столице находится на Чистопрудном бульваре, – объявил лектор.

Возражений не последовало.

Приблизившись к автобусу, Виктор Иванович дождался последнего слушателя, и уже собирался забраться внутрь, когда услышал низкий, спокойный голос.

– Профессор Краснов.

– Простите? – обернулся лектор.

Перед ним стоял плотный, лысеющий мужчина. На вид, лет пятьдесят или чуточку старше. Вот только одет он был как-то странновато, так сказать, не по погоде: длинный черный плащ – хотя город еще не остыл от дневного зноя, в руке зонт – а на небе не облачка. А еще в глаза бросилась невероятная усталость. Складывалось впечатление, что мужчина едва держится на ногах.

– Вы ведь профессор Краснов, верно? – уточнил незнакомец.

– Само собой, – инстинктивно кивнул Виктор Иванович. – А вы простите кто? С кем имею честь, как говорят в таких случаях?

– Мое имя вам ничего не скажет. Впрочем, вы правы, куда подевалась моя вежливость. Первуш Остромысл.

– Как-как? – профессор едва подавил внезапный смешок. – Простите, я наверное ослышался.

– Не думаю. Я произнес его достаточно громко и четко. Остромысл. Не Крысыл, Осыл или Ромысл. И не стоит удивляться, в мою бытность подобные имена были, если можно так выразиться, в моде. Особенно если ребенок проявляет излишнюю пытливость в познание мира.

– В вашу бытность? – задумчиво повторил Виктор Иванович.

Мужчина кивнул.

– Но я все-таки хотел вернуться к интересующей меня теме.

– Я весь во внимании.

– В девяносто восьмом году вы опубликовали одну очень интересную статью. Название точно не скажу, а вот содержание весьма примечательное: воскрешение людей и их возращение в родные семьи.

– Да, что-то такое припоминаю, – сказал профессор, отстранившись к автобусу. Ему ужасно не понравился этот вежливый, но в тоже время, назойливый тип. – Простите, дело в том, что я сейчас на работе. Провожу ночную экскурсию…А знаете, что… приходите ко мне на кафедру, завтра, после четырех. Я дам вам свой номер и вы наберете мне. И тогда мы поговорим более предметно обо всех моих научных изысканиях. – Нервно теребя найденный в кармане клочок бумаги, профессор принялся выводить на нем цифры.

Но мужчина лишь слегка улыбнулся и покачал головой:

– В этом нет необходимости. Мы поговорим здесь и сейчас, а за экскурсию не беспокойтесь – вопрос решаемый. Нас выручит мой коллега. Уверен, он прекрасно справится с вашей ролью, никто и не заметит подмены.

Не успел профессор что-либо возразить, а здоровый детина уже запрыгнул в автобус, заслонив собой водителя.

– Позвольте, но как же так?.. – растерялся лектор.

Мужчина еще раз улыбнулся. На этот раз как-то фальшиво, и подхватив профессора под руку, потянул за собой.

– Думаю, часа нам вполне хватит.

Когда автобус, ревя дизельным мотором, исчез за поворотом, оцепенение сменил праведный гнев.

– Да кто вы такой?! Что вы себе позволяете! – возмутился профессор.

– А об этом я расскажу вам по дороге. Время дорого, мой уважаемый осведомитель.

04 июля 2018. 00.10

Неподалеку от Патриарших

Малый Козихинский переулок

Остромысл продолжал придерживать профессора за локоток – ненавязчиво и можно сказать, осторожно. Но это была лишь видимость. Стоило Виктор Ивановичу слегка отстраниться, как толстые пальцы сжимали его руку в тиски и возвращали обратно на свое место.

Разговор начался не сразу: они немного покружили по ночным пустынным улицам, а когда совершенно внезапно начался дождь, мужчина раскрыл свой огромный зонт-трость, и осторожно поинтересовался:

– Скажите, что вы думаете о нашем существовании?

– В каком смысле? – словно плохой студент вопросом на вопрос ответил профессор.

– В смысле – что нас ждет после смерти? – пояснил мужчина. Голос его прозвучал как-то сдержано и устало, словно ему надоело в сотый раз повторять одно и тоже.

– Ах вот вы о чем, – дернул головой профессор. – Ну, на этот счет существует множество теорий. Одни утверждают, что никакой жизни после смерти не существуют, другие – верят, что нас ожидают райские кущи. Вариантов много, а вот какой верный не знает никто.

Остромысл недовольно поморщился.

– Допустим. А какой ваш взгляд на эту величайшую тайну человечества?

Дождь мирно барабанил по грубому материалу зонта, успокаивая и настраивая на философскую беседу. Но Виктор Иванович, в эпоху советского режима, слишком часто получал нагоняй за свои смелые взгляды, поэтому откровенничать с незнакомцем не торопился.

– Хочу заметить, вы задаете весьма опасные вопросы.

– Правда, и в чем же опасность? – удивился собеседник. – Насколько мне известно, наука сейчас едва ли не каждый второй стремится постичь кто и зачем нас создал. А жечь на костре за ересь перестали уже лет так триста.