— Похоже, кто-то пренебрег наставлениями, сестра… — Мрачно подытожил я, оголяя оружие и сокрушая ногой двери.

Стоило только створам с грохотом разойтись, как в лицо ударила духота, напитанная отвратительно знакомым зловонием. Свет лампады тут же потускнел, уступая место какому-то лиловому сиянию, проникающему в помещение извне. Теперь мы оказались в просторном зале, украшенном двумя рядами колонн, за которыми скрывались неприметные деревянные двери. Часть из них оказались открыты, демонстрируя аскетичные тесные кельи.

И там лежали тела.

Неверное сияние скользило по обнаженной бледной коже, стремясь очертить выступающие формы, покрытые кровью и уродливыми рунами. Мимолетный взгляд вызвал приступ тошноты и заставил меня отвернуться.

— О Трон… — Услышал я голос Афелии, за которым вновь последовал свист, но на этот раз звонкий, сменившийся разве что тяжелым звуком падения.

Впереди, примерно в центре прямоугольного зала, лежали еще тела. Все они оказались обнажены и связаны в извращенной манере, будто бы главной целью было не только удерживать жертву, но и унизить ее, доставляя дискомфорт на груди, шее и между ног.

Каменный пол в этом месте терял свою черноту, уступая багровому блеску, дрожащему от каждого движения фигуры, величественно стоявшей посреди этого ужаса.

Воительница в черном доспехе и с бардовой плащаницей на левой руке, словно бы не сразу обнаружив наше появление, медленно обернулась. Несмотря на силовой доспех, можно было заметить, как содрогается ее тело, поддаваясь некоей неслышной мелодии.

— Ах…моя госпожа… — Вокс-передатчик шлема Мираэль зазвенел ядовитым удивлением.

Стоило девушке полностью обратиться к нам, как у меня задрожали ноги. Вся нагрудная пластина доспеха покрылась багровыми знаками, нанесенными старательной рукой в какой-то замысловатой последовательности. Мозг против воли попытался разгадать ее, и мое тело лишь пропустило очередной удар, падая на колено.

В ушах зашумела кровь, заставляя сердце биться чаще и сотрясая грудь сбивчивым дыханием.

— Мираэль, что ты вторишь?! — Афелия сделала шаг вперед, извлекая из ножен гладиус.

Похоже, что палатина больше не собиралась нянчиться со своей павшей подопечной.

— Я всего лишь доверилась зову сердца, госпожа… — Ответила девушка ужасающе откровенно и чувственно. — И теперь я вновь могу любить себя…

Выронив окровавленный кнут, Мираэль потянулась рукавицами к голове. Щелкнули магнитные замки и тяжелый керамитовый шлем рухнул на пол, заставляя нас с Афелией лишиться дара речи.

В странном лиловом сиянии на нас смотрело ангельское лицо, лишенное каких-либо изъянов, сочетая в себе мужские и женские черты. И это лицо улыбалось нам, демонстрируя острые клыки.

Оскверненная воительница зашагала нам навстречу, наполняя помещение своим звонким смехом и играючи сдирая с тела фрагменты доспеха. Кусок за куском, черная сталь сыпалась на камень, оголяя совсем не поддоспешник.

По мере приближения Мираэль, я с ужасом наблюдал, как под длинными светлыми волосами на лбу стала набухать кожа, как искажалась с отвратительным треском плоть левой руки, принимая знакомые формы клешни…

Едва справившись с головокружением, я вытянул руку со стаббером, целясь прямо в демоницу. Палец уже начал давить на спуск, как вдруг…

…лицо Луринии оказалось так близко, что я мог детально рассмотреть, как сильно сгнила плоть на второй половине ее лица. Как личинки роятся в опухшем веке, вываливаясь от каждого резкого движения.

Смрад, до этого лишь терзавший ноздри, стал невыносимым, от чего заслезились глаза. Палец надавил на спуск болт-пистолета, но слишком поздно, чтобы выстрел оказался точным.

Вместе с оружейным грохотом слух сокрушил яростный вопль, за которым последовал мощный удар. Ребра хрустнули. А мое тело, будто игрушка, отшвырнуло в сторону и впечатало в ближайшую колонну…

Во рту собралась едкая слюна с привкусом стали, а в глазах расцвела багровая пелена. Затылок пульсировал тупой горячей болью, а чуть ниже и правее груди пронзали сознание ледяные иглы.

— Пистолет… — Слова медленно срывались с губ вместе с заполнившей рот кровью. — Где…пистолет…

Не способный разглядеть что-либо вокруг, я шарил пальцами, будто слепец. Каждое движение отдавалось импульсом агонии, выбивая из легких едва появившийся воздух.

Тем временем впереди раздавались звуки боя: звон стали и женские крики. Афелия осталась одни на один с чудовищем, и мне нужно было торопиться.