— Ересь способна поселиться в любом из нас, инквизитор, — кажется в глазах Афелии начало разгораться праведное пламя. — Дети — это лишь плодородная почва для семян богохульства и поклонения темным силам. Мы строго следим за каждым ребенком, что находится под нашей опекой, но даже этого недостаточно.

— Я полагаю, что прежде всего стоит искать кого-то, кто смог бы потягаться силой с вашей канониссой, — это уточнение остудило пыл воительницы. — Значит, убийцей может быть кто-то из старших братьев? Круг сузился.

— Не уверена, — с сомнением посмотрела на меня Афелия. — В соборной части Санктинуса несут службу несколько тысяч священников, имеющих достаточный для посещения святыни сан.

Я задумался.

— Возможно, между канониссой-прецептор и местным духовенством существовали разногласия? У нее не могло быть врагов или недоброжелателей?

— Это исключено, — раздосадовано покачала головой воительница, опираясь на каменные перила рядом. — Госпожа была кроткой и сдержанной, а наша прецептория никогда не вмешивалась в местные склоки. Сестры битвы здесь лишь для поддержки городской стражи, защиты храмов и схолумов, где готовят кандидаток в ордена Сорориртас.

— Вы уверены? Возможно, убийство произошло на личной почве… У Селестины не могло быть…поклонника? — Мое последнее предположение заставило лицо женщины едва заметно покраснеть и обрести осуждающее выражение.

— Все мы подвержены слабостям плоти, — спокойно пояснил я, успокаивая собеседницу.

— Я…я не слышала ни о чем таком, — понизив голос ответила та. — Но…не так давно я случайно увидела, как госпожа спорила с одним из святых братьев. Мне не удалось расслышать весь разговор, но он шел на повышенных тонах, а после сестра пребывала в скверном настроении, — тут Афелия перешла на шепот. — Кажется, она назвала этого человека еретиком.

— Это было публичное обвинение? Вы можете вспомнить хотя бы часть их беседы?

— Нет…скорее это просто эмоции. А касательно их спора…кажется речь шла об Эре Отступничества, но больше мне сказать нечего.

— Даже имя? — Я оторвал взгляд от зеленеющего экрана планшета.

— Афениан Гвинке. Он глава местного архива.

— Как вы считаете, он способен совершить убийство?

Афелия посмотрела на с таким выражением лица, с которым обычно смотрят на идиотов.

— Гвинке — древний старик. Говорят, ему больше четырехсот лет. Сомневаюсь, что ему бы хватило сил, даже учитывая фактор внезапности.

Что же, это может быть правдой. Вряд ли немощный архивариус мог бы потягаться силами с командующей сестер битвы. Даже раненной. Не говоря уже обо всем, что последовало после…

Сделав необходимые записи, я убрал планшет и вновь взглянул на пейзаж, открывающийся с террасы. Зимнее солнце приближалось к своему пику, смещенному в это время года в сторону юга. Из-за этого свет падал под углом, по большей части отражаясь от сотен поверхностей и окрашивая все вокруг в мягкие цвета.

Купола и башни храмов внизу сверкали золотом и лазурью, а черепица на крышах зданий переливалась разноцветной чешуей. Где-то вдалеке, за границей соборного города к небу устремлялись гигантские жилые шпили, отбрасывающие друг на друга длинные тени и связанные сотнями арочных мостов. Это было похоже на отдельный город, больше похожий на ульи, заполонившие миры Императора.

Фоном для этих грандиозных конструкций служили серые столбы пара и дыма, тянущиеся вверх из десятков градирен тепловых станций. Выбросов было так много, что они образовывали непроглядные облака, облепившие и сами трубы и башни шпилей.

Я позволил себе несколько минут провести в спокойном созерцании, пока в симфонию церковной суеты не ворвался новый басовитый звук.

Мы с Афелией тут же обернулись направо, где небо над пестрыми храмовыми крышами рассекал ревущий двигателями челнок Арбитров.

— Похоже, нам пора идти, сестра, — с некоторой тоской произнес, оборачиваясь к храму.

**

Когда мы спустились в святилище, оно уже было заполнено оперативниками. В ярком свете люминосфер вериспексы в черных плащах казались ожившими тенями, снующими в каждом углу с мигающими ауспиками и другой аппаратурой.

В центре атриума, у исхода лестниц, стоял высокий мужчина в черной броне, украшенной знаками отличия и позолотой. Как только мы с сестрой вошли, он двинулся нам навстречу.

— Маршал, — Афелия приветственно кивнула и указала на меня. — Это инквизитор Хальвинд. Он настоял на вашей помощи.

Глаза арбитра скрывались за темным визором шлема, но даже так я ощущал напряжение, которое источал гигант. Вероятно, его нахождение здесь было совсем необязательно, но он прибыл, не желая проявить непочтительность к кардиналу.

Похоже, это была очередная пьеса местных интриг, где даже слуги Лекса предпочитают танцевать под дудку Министорума.

— Я признателен, что вы решили проследить за всем лично, маршал, — мы пожали руки. — Но это излишне.