Прежде чем ответить, я ещё раз заглянул в отражение, пристально разглядывая щеку. Лишь после минуты молчания, пришло осознание, что рубец оказался игрой воображения.

— Ничего, — сделав глубокий вдох, я выпрямился и отошёл от проклятого зеркала. — Просто показалось. Зачем ты пришел?

— Спросить тебя о завтраке, — лицо дознавателя оставалось беспокойным. — А ещё занести костюм. Мы же не оскорбим сестру-палатину?

— Не оскорбим, — кивнул я, уже накидывая выглаженную белую сорочку.

***

Улица встретила нас прохладным ветром и снежным крошевом, обильно валившимся с неба. Наш флаер оказался одним из немногих, занявших опустевшее воздушное пространство. Зато вокруг то и дело шныряли челноки арбитров, требовательно запрашивающие коды допуска всех, кто приближался к соборному району.

На радиальной площади у подножья лестницы собралась огромная толпа. Даже с такой высоты мне было сложно понять, где заканчивается многомиллионная масса людей, уходящая на прилегающие улицы и теряющаяся в их глубине.

Предъявив инквизиторские коды, Себастьян провёл нас на спецстоянку соборного холма, где он вчера посадил наш боевой катер.

Ещё на подлётах к соборному району мы начали слышать громогласный звон колоколов. Но на этот раз казалось, будто весь город Экклезиархии издает этот всепроникающий звук, отражая его от стен и разнося по остальной столице при помощи километровых медных раструбов.

На посадочной площадке нас уже ждал нервно притоптывающий Август. На этот раз церемонарий вырядился в богатую белую сутану с золотой нитью и декоративными доспехами. Из-за холодной погоды, на плечи он накинул меховой плащ с пушистым воротником, что придавало ему сходство с вождём варваров Иокантоса.

— Ох, хвала Богу-Императору! — Воздев короткие руки к небу, священник подскочил к двери флаера и взял меня за локоть. — Я уже начал беспокоиться, что вы не придёте!

— Разве мы могли отказаться? — Улыбнулся Себастьян, идя рядом.

— Истинно так, — закивал Август и полез в набедренную сумку. — Вот. Возьмите это и приколите на грудь.

В детских ручонках священника лежали две золотые лилии, похожие на те, что были нанесены на декоративную сбрую церемонария. Геральдические символы неплохо сочетались с инквизиторской инсигнией, висевшей под горлом.

Мы шли по опустевшим коридорам и подъёмам к воротам Собора. Если бы не стоящий в воздухе шум, могло показаться, что весь холм вымер, оставив гигантские владения в распоряжение пронизывающему сквозняку.

Но это было совсем не так…

Как только мы оказались рядом с вратами, в лицо тут же ударил жар сотен тысяч людей, а уши заложило от непрекращающегося гомона и шума барабанов.

Люди вокруг, конечно же, знатные дворяне и их отпрыски, щеголяли в богатых одеждах, которые так же пародировали боевые доспехи героев прошлого. Многие из них носили фамильные символы вместе с полковыми знаменами, что олицетворяло преемственность.

Эти люди, играющие в солдат в фальшивой броне — являлись потомками героев Анжуйского крестового похода.

Август остановил нас около ворот, не рискнув преодолевать толпы вельмож, что сейчас вели праздные беседы в ожидании кардинала.

И тот появился спустя несколько минут. Массивные двери Собора распахнулись, выпуская на платформу перед лестницей пару герольдов. Каждый из них нёс у плеча трубу, превышающую высоту роста владельца.

Заняв намеченные места, эта парочка издала один протяжённый сигнал. После этого все разговоры прекратились как по приказу не только рядом, но и на протяжении всей лестницы. Люди в трепетном вожделении взирали в тёмную глубину Собора, откуда на огромном паланкине, сверкающем драгоценными камнями и золотом, сервиторы вынесли кардинала Анку в окружении почётного караула сороритас.

Сбоку от паланкина шёл один из святых братьев, достаточно высокий, чтобы протянуть своему повелителю конец вокс-рекодера. Как только его преосвященство овладел устройством, святой брат удалился в тень.

— Братья и сёстры, — голос кардинала разносился по округе так, словно бы вещали сами небеса над городом. — Мои драгоценные чада! Пришла пора нам вспомнить о подвигах давно ушедших дней. О великих героях и свершениях, что даровали нам сектор Каликсида!

Едва вступление закончилось, как мир взорвался радостными возгласами и рукоплесканием. Сотня барабанщиков, ожидавшая своего господина на лестнице, начала выстукивать торжественный набат, похожий на один из традиционных военных маршей. В небе над Собором засверкали фейерверки, окрашивающие низкие облака в огненно-рыжие оттенки.

Кардинал сделал жест рукой и всё вокруг пришло в движение. Суровые девы замаршировали к лестнице, а могучие носильщики понесли паланкин вперёд. Барабанщики ровным строем двинулись вниз, и даже дворяне, до этого окружавшие ворота собора бесформенной толпой, начали сбиваться в стройные ряды, поднимая над головами полковые штандарты и знамена.

Мы с Себастьяном наблюдали несколько минут, пока Август не указал нам место в процессии.

— Вы всё-таки пришли, — приветственно улыбнулась Афелия.