Добравшись до холма Экклезиархии, я сразу связался с Августом:

— Как самочувствие его преосвященства?

— Ох, Иероним, ты бы видел этого упрямого осла! — Начал причитать церемонарий, взволнованно дыша в трубку комм-линка. — Несмотря на все наказы сестёр-госпитальеров, не может усидеть на месте!

— Похоже, он всё ещё ощущает себя молодым, — попытался я пошутить, пока Себастьян сажал флаер. — Где мне его найти?

— Насколько я знаю, он отправился к той девушке из сороритас. Кажется, Мираэль. Она тоже попала в госпиталь.

— Знаю, — печально отозвался я. — Спасибо, Август.

— Да защитит тебя Бог-Император, Иероним.

Транспорт слегка тряхнуло, когда посадочные опоры коснулись оголившегося от жара двигателей рокрита. Ветер мрачно завывал среди шпилей церквей и башен Собора, откуда доносился редкий звон колоколов.

Из медных труб по округе разносились далёкие голоса хора, певшего гимн «Он прижимает нас к груди сияющей Своей». Печальные органные мелодии вместе с ветром неслись по узким улочкам и растворялись в небе над крышами домов. Во многих из них не горели окна.

По пути к госпиталю мы не встретили ни одного прохожего. Вероятно, все люди сейчас собрались на службах, призванных успокоить граждан после чудовищного нападения на их духовного наставника.

В стенах медицинского учреждения тоже царили безлюдность и тишина, нарушаемая лишь словами псалмов, которые пели сёстры в небольшом внутреннем храме.

Как только мы поднялись на нужный этаж, я остановился, прикасаясь к левой руке.

— Что-то не так? — Спросил Себастьян.

— Нет, ничего… — Моё дыхание стало тяжёлым и прерывистым. — Похоже, седативные прекратили свое действие. Иди вперёд, я догоню…

Дознаватель кивнул и медленно зашагал вперёд, оставляя меня неуверенно переставлять ноги вдоль стены. Боль в руке нарастала, заставляя зубы скрипеть, а взор перед глазами начала заволакивать багровая пелена…

…приглушённые на ночь лампы коридоров начали наливаться красным, а пение сестёр сменилось оглушающими воплями раненых и больных. В ноздри ударил отвратительный запах экскрементов, крови и медицинских препаратов.

Фигура Себастьяна скрылась в возникшей из ниоткуда толпе сестёр-госпитальеров, торопливо толкающих каталку с очередным изувеченным гвардейцем.

Вдоль коридора так же расставили койки для тех, кому не хватило места в палатах. Люди жалобно стонали под действием разбавленных капельниц, что не могли избавить несчастных от жуткой боли.

Я проковылял на своих двоих рядом с очередной кушеткой, где лежал один из офицеров СПО. Молодой парень лишился глаз из-за разлёта осколков совсем близко с позицией наших отрядов. Когда мы притащили его сюда, он был ещё жив, но сейчас, подключенный к одной лишь капельнице, выглядел совершенно мёртвым. Кажется, его грудь уже не двигалась.

Преодолевая боль в руке, я чуть не столкнулся с группой врачей, пронёсшихся по коридору в противоположном направлении. В их каталке вопил кто-то из высокородных обитателей Биатуса, сохранивший верность Императору, но заплативший за это обеими ногами.

Проследив взглядом за этой жуткой процессией, я совершенно не заметил кровавых пятен, обильно растекавшихся из-под очередного уже умершего бойца на кушетке у стены. И поскользнулся.

Только в последний момент чья-то рука подхватила меня под локоть…

— Иероним? — Лицо Себастьяна оказалось сияющим маяком, разгоняющим багровый сумрак безумия. — Можешь идти?

— Да, Бас, могу, — решительно кивнул я, выпрямляясь. Боль начала отступать. — Пойдем…

Когда мы наконец добрались до нужной двери, из палаты послышался горький надрывный плач, мешавшийся с неразборчивыми словами кардинала. Единственное, что можно было понять, так это успокаивающий тон священника, утешающего обезображенную девушку.

— Похоже, не все сёстры могут так легко принять боевые шрамы… — Печально произнес я, протягивая пальцы к ручке.

— Хальвинд! — С противоположной стороны от двери, где коридор разветвлялся, стояла Афелия. Облачённая в простую чёрную сутану, она выглядела как затравленная волчица, готовая к последнему броску. — Прошу вас, не входите…

— Почему? — Я подошёл ближе к палатине, чтобы лучше разглядеть укрытое тенями лицо. — Мираэль должна смириться с произошедшим. Чем раньше это произойдет, тем лучше.

Мой холодный тон отразился едва заметной дрожью в глазах воительницы.

— Уверена, она справится с этим. Но если вам нужен кардинал, то прошу вас, давайте дождемся его здесь.