Он стиснул челюсти. Я знала, что его доминирующий и контролирующий характер сводил с ума то, что я просто не подчинялась. Но это было важно для меня. Казалось, что это перевернет мою жизнь, развеяв все мои сомнения относительно Кингстона. Найдем ли мы его живым, как я надеялся, или мертвым, как я боялся.

“Тогда, по крайней мере, позволь мне попросить кого-нибудь присмотреть”, - посоветовал он, переключаясь с полосы движения. Он спрятал выражение лица и внезапно напомнил мне Алексея Николаева. Мой брат редко позволял своей боли вырваться наружу, он держал свои эмоции в ежовых рукавицах. Совсем как мужчина, которого я только что встретила.

“Дай мне подумать об этом”, - наконец ответила я. Сравнение моего брата с Алексеем было нелепым. И все же я не могла от него избавиться. Байрон прятал свою боль за высокими стенами и неприступным поведением. Это заставило меня задуматься, делал ли Алексей то же самое.

Или, может быть, он просто психопатичный и апатичный преступник, — криво усмехнулась я.

Мой брат, по крайней мере, вел себя по-человечески. Людям нравились харизма и привлекательная внешность Байрона. И уж точно он не был весь покрыт татуировками. Да, это была хорошая маскировка, потому что он был не менее смертоносен. Хотя, держу пари, Алексей Николаев обращал людей в бегство, просто взглянув в их сторону. И если бы парень улыбнулся, все бы наложили в штаны. Улыбка его брата была пугающей, я даже представить себе не могла улыбку Алексея.

Выбросив из головы мужчин Николаева, я сосредоточился на том, что меня окружало. Мы были почти у ресторана "Сазерак бар". Предположительно, у них был хороший выбор обедов, и Байрон захотел их попробовать. Даже заказал столик сам, без помощи своего секретаря. Этот ресторан располагался в историческом Французском квартале, на углу Сент-Луис-стрит.

Как только мы приехали, он припарковался, и мы прошли пешком квартал до ресторана. В эфире раздавались медленные, меланхоличные звуки одинокого трубача, игравшего неподалеку. Толпы людей бродили по улицам, кто-то смеялся, кто-то танцевал, кто-то уже был на пути к похмелью. В городе было так много истории, но большую часть времени он был омрачен туристами и дешевыми турами с привидениями.

Я потянула себя за высокий конский хвост, пытаясь пригладить угрожающие завитки, хотя утром я их выпрямила. Пока Байрон выбирал один из своих фирменных костюмов, я выбрала короткое синее платье и белые босоножки. Я не была уверена, как он не вспотел из-за быстро повышающейся температуры и влажности. Влажность в Новом Орлеане была ужасной, с большой буквы B.

Как только мы вошли в ресторан, я поздравила себя с выбором гардероба. Ресторан был чем-то средним между повседневным и официальным. Мой взгляд скользнул по большому залу, и я почувствовала, что расслабляюсь. Мне понравилось это место. Атмосфера ресторана отражала образ жизни старого Нового Орлеана. Стены были выкрашены в насыщенные цвета и украшены старыми фотографиями. Низкие звуки трубача доносились через огромные открытые окна. Большая хрустальная люстра доминировала в комнате, а середина пола была оставлена открытой.

Официантка приветствовала нас с улыбкой, ее глаза блуждали по Байрону. К этому времени я уже привыкла к этому. Он привлекал женское внимание, куда бы мы ни пошли. Он был высоким, мускулистым и привлекательным. Казалось бы, этого было достаточно, когда дело касалось его. И тот факт, что весь его облик кричал о богатстве, также не снижал его шансов.

Игнорируя ее кокетливые улыбки, я продолжил осматривать ресторан. В тот момент, когда я заметил знакомую фигуру, я замер.

Что. То. Нахуй?

Внезапно мне показалось, что Новый Орлеан слишком мал. Особенно если я продолжу сталкиваться с николаевцами. Это было похоже на гребаное дежавю. Василий снова был в своем фирменном костюме, а Саша в чем-то похожем на костюм, но без галстука. Черт! Несмотря на свою акулью улыбку, он был сексуален. Даже я был вынужден признать это.

Затем я мысленно приготовился к появлению третьего брата.

Я нерешительно перевела взгляд на Алексея. Мне не нравилось смотреть на него. Достаточно было одного взгляда в его сторону, и я почувствовала, как что-то холодное и горячее пробежало у меня по спине одновременно. Как чертовски горячо, как лед. Меня беспокоили не его татуировки. У его брата тоже были отвратительные татуировки, не такого дизайна, но все равно много татуировок.

Мой взгляд скользнул по Алексею. И снова на нем были безупречно чистая черная футболка и брюки-карго в стиле милитари. Мои глаза скользнули по его ногам и, конечно же, по его фирменным армейским ботинкам. Как будто он готов был ринуться в бой в любой момент. Я начинал верить, что это его фирменный костюм.

Я бы рассмеялась, если бы он не заставлял меня чувствовать себя так чертовски неловко. И все же я не смогла удержаться, чтобы не встретиться с ним взглядом. Назовите это нездоровым любопытством. Как будто он мог читать меня, как открытую книгу, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сухое веселье. Или, может быть, я совершенно неправильно его понимала. Насколько я знал, это могло быть угрозой.

Наши взгляды встретились, и если бы рядом со мной взорвалась бомба, я боялась, что не смогла бы отвести взгляд. Он как будто держал меня в плену. Я чувствовал себя так, словно тонул в самом холодном океане, но мне не было холодно. Наверное, какая-то обратная психологическая хрень, хотя этот человек едва сказал мне два слова.

Воспоминание мелькнуло на задворках моего сознания, подталкивая меня вспомнить. Оно было прямо там, и я нахмурила брови, сосредоточившись на нем. Это было просто…