Твою мать, и вот это все еще минимум года два терпеть, пока не начну говорить. Подозреваю, старуха специально так сделала, чтоб я после перерождения все помнил. Назло мне. Сидит сейчас, со стороны наблюдает и ухохатывается.

– Смотрите, смотрите, как верится!

Тетка подошла к кровати, а потом на вытянутых руках показала меня женщине, лежавшей среди простыней. И простыни, между прочим, были охренительно залиты чем-то, подозрительно напоминавшем кровь. Будто на постели свинью выпотрошили.

Не понял…Меня рожали дома?! В кровати? Нет, ну комната, ладно. Думал, может, ее специально для радостного события оборудовали, чтоб мамочке было удобно. Однако, я точно знаю, делать это нужно на специальной хреновине, предназначенной именно для подобных мероприятий.

А тут – постель. Просто как щенка? Это что за семейка такая? Элементарно не могли мамашу к докторам отправить. Даже в мирах Веера лекари всегда забирают рожениц в специальные места. А тут…ну, точно, как щенка…

– Уберите его… – Тихо ответила тетке женщина. И она, между прочим, вообще не была похожа на счастливую мать. Ее голос звучал так, будто она не родила ребенка, а похоронила. – Уберите.

– Да как же так, госпожа? Вы чего? Дитя надо сразу к материнской груди прикладывать. Да и покушать ему не мешает. Молоко требуется. – Тетка явно растерялась от того, как повела себя моя родительница.

Ах ты ж, Тьма Первородная. Точно! Теперь у меня есть мать…Какой неожиданный поворот. В первой жизни, которая, как я думал, будет единственной, мать отсутствовала. Вернее, чисто технически она была. Я ведь как-то на свет появился. Но никогда ее не видел. И не хотел видеть.

Я замолчал, с интересом рассматривая женщину. Бледная очень. Волосы мокрые, будто ей на голову ведро воды вылили. На лбу испарина. Губы искусаны до крови. Даже не понять с первого взгляда, красивая или нет.

На матери, к счастью, была какая-то хламида, напоминающая ночную сорочку. Это очень хорошо. Не хотелось бы наблюдать родительницу голой. И без того одни только стрессы.

– Я сказала, уберите его отсюда. – Повторила она, а затем перевернулась на бок, поджав колени к животу. Правда, тут же согнулась еще сильнее и громко застонала.

– Ох, ты… Послед. Извини, малыш. Положу тебя пока в кроватку. Мамочка у нас еще не в себе. Глупости всякие говорит. Ну, ничего, ничего… Такое тоже случается. Потом быстренько проходит…

Тетка, которая до этого отвлеклась на роженицу, снова посмотрела мне прямо в глаза. Посмотрела…и внезапно будто остолбенела. Я отчетливо видел, как медленно вытягивается ее лицо.

Что там еще такое? Достаточно сюрпризов!

– Эй! Ты чего вытаращилась?! Женщина, возьми себя в руки! Вспомни, я – прекрасный младенец. Откуда страх в твоих глазах?

Вместо крика я несколько раз "угукнул". Видимо, из-за настроя, с которым говорил. Вернее, пытался говорить. Просто в этот момент я уже не злился, а реально хотел напомнить тетке, что буквально пять минут назад она умилялась новорожденному.

Не знаю, в чем было дело, но тетка явно испугалась. Она тряхнула головой, выходя из ступора, однако лицо ее все равно оставалось ошарашенным.

– Это… Мне нужно кого-то позвать… – Тихо пробормотала дамочка себе под нос.

Она уложила меня в маленькую кроватку, стоявшую неподалеку от постели матери, а затем метнулась к родительнице. Не видел, что за манипуляции тетка там производила, и очень этому рад. Достаточно того, что я уже насмотрелся.

Но вот потом, закончив с женщиной, давшей мне жизнь, тетя больше к кроватке не подошла. Наоборот, выскочила из комнаты, как ошпаренная, едва только такая возможность ей предоставилась.

– Да ладно… Ну, что за гадство… – Я бубнил вслух, прекрасно понимая, никто не ответит. Хотя бы потому, что все окружающие слышат лишь детский лепет или плач. – О-о-о-о-о… А может, до кого-то наконец дошло, что ребеночек знатного семейства должен ощутить все привилегии с первых же минут жизни…Сейчас как набегут няньки…

– Ты… Ты… Почему ты не сдох?

От удивления я даже перестал размахивать ручками и ножками. Просто тетка уложила меня на спину, соответственно, данный процесс был неизбежен. Имею в виду про ручки и ножки. Конечности категорически не слушались, вели себя, будто у них своя, отдельная жизнь. Наверное, для младенцев это нормальное состояние.

Однако в данную минуту меня занимало совсем другое. Хрен с ними, с ручками, с ножками и даже с няньками.

Возле кровати, опираясь о перегородку обеими руками, стояла моя мать. Когда только успела подняться с постели, не пойму. И смотрела она на меня с таким выражением лица, будто я не сыночек ее любименький, а ужасный уродец.

– Мамуля, есть подозрение, тетя была права. У вас наблюдаются небольшие проблемы с восприятием реальности. – Заугукал я родительнице, надеясь, что детский лепет вызовет у нее восторг и счастье, а не вот эту ненависть во взгляде.