Зимородок кивнул: мысль Ярослава была яснее солнечного дня – сперва убрать Милену с поста старшей жрицы Рожаниц, затем на ее место поставить кого-то из помощниц. Раздобыть нужные сведения, а после… Бориславу будет нелегко выкрутиться из этой ситуации, если, конечно, Влад на самом деле его сын. Зимородок был в этом совсем не уверен, но возражать князю – себе дороже. Он сдержанно поклонился и вышел из кабинета, Ярослав остался один.

Сзади послушался шорох и тихий звук – будто прошлепали детские ножки. Ярослав усилием воли погасил желание обернуться и посмотреть: кто там? Он и так знал – опять кикимора проказничает, какая-то из детских душ так и не упокоилась. Надо бы обратиться к волхвам Велеса, чтобы помогли душе уйти, но меньше всего великий князь хотел о чем-либо просить волхвов.

– Как чайка: прилетела, поорала и вернулась обратно, – голос матери выдернул Дару из раздумий.

– Что? – с легким раздражением откликнулась она.

– Ты меня слушаешь? – мать загружала посудомойку, и Дара отвлеклась на звяканье посуды. – А то у меня ощущение, что я для тебя как чайка на море – один лишь фон.

– Они и в Москве есть, – Дара не преминула возразить: последнее время они с матерью часто сорились.

Причина несогласий от Дары ускользала, она сама толком не могла сформулировать. Прощупывание доступных границ? Так вроде не тот возраст – Дара его переросла. Ревность к спутнику матери? Тоже нет. Милена сошлась с Послухом три года назад, и Дара, сперва настороженно отнесшаяся к новому сожителю матери, после даже сдружилась с ним. Послух оказался умным и веселым, не пытался строить из себя отца, не лез в душу, но пару раз дал по-настоящему дельные советы, так что Дара его оценила.

Дара знала, что мать хочет еще одного ребенка. У жриц Рожаниц были приняты многодетные семьи – это считалось благословлением богинь, так что Милена стояла тут особняком. Да и внешне Милена не смахивала на своих коллег: изящная, с тонкими запястьями и щиколотками, русые волосы коротко острижены. Большинство жриц Рожаниц словно подражало тучным богиням: с огромными отвисшими грудями и массивными бедрами, свидетельствующими о плодородии. Дара гордилась, что мать не похожа на них.

А еще иногда она жалела, что далека от материнского идеала: сама Дара обогнала в росте большинство сверстниц – он, наверное, достался ей от неизвестного отца. Милена не рассказывала, от кого зачала дочь, но Дара особо не переживала по этому поводу – трудно жалеть о том, кого не знаешь. А вот что она дылда, особенно на фоне миниатюрной Забавы, Даре покоя не давало – все-таки девушка должна быть пониже ростом, а тут даже каблуки не наденешь. Хотя каблуки она не любила, предпочитая спортивную обувь.

Дара спешно допивала кофе, чтобы ускользнуть от материнских нотаций, когда на кухню вошел Послух.

– Посмотри на нее, – Милена продолжала ворчать: – Одевается, как парень.

Поводом послужили джинсы и огромная – на вырост – толстовка черного цвета.

– А мне нравится одеваться, как колхоз, – Дара с трудом погасила желание надерзить.

– О-о, – Милена закатила глаза, – очередная стадия подросткового юмора.

– Нормально она одета, – отчим скользнул взглядом по Даре и обнял Милену. – Ты от чего по колено в шоке? – пошутил он.

– И ты туда же, – Милена освободилась из объятий. – Извините, я просто нервничаю, – она села за стол и придвинула к себе чашку. В отличие от дочери, Милена предпочитала зеленый чай – без сахара и ароматных добавок. – Скоро перевыборы.

– А у меня инициация, – напомнила Дара. Ей казалось, это гораздо важнее, чем обычная суета на работе матери.

– Я все время забываю, что для тебя это в первый раз, – лоб Милены прорезала вертикальная морщина. – Но поверь, – она положила руку поверх дочерней, – никакой опасности нет. Все под контролем.

– Тебе легко говорить, – Дара сбросила ее руку и тут же устыдилась. – Извини, – в семье было принято признавать горячность, – мне надо успокоиться.

– Я заварю подходящий отвар, – Милена хотела встать из-за стола, но Послух опередил: – Я сам.

Он достал термокружку, добавил туда смесь из мяты, ромашки и еще каких-то пахучих трав и залил кипятком. Дара не особо верила в чудесные свойства снадобья, но термокружку в школу прихватила – сойдет вместо чая. Послух протянул бокс с яблоком и бутербродом: в столовой не всегда удавалось пообедать – слишком много желающих, а перемены короткие.

– Я побежала, – Дара поспешила выскользнуть из квартиры.

Матери не нравилось, что Дара дружит с Владом – боялась, что дочь влюбится. Милена почему-то считала, что Влад пойдет по стопам дяди, хотя сам Влад утверждал обратное – он, как и большинство парней, мечтал стать айтишником: те очень хорошо зарабатывали. Дара в этом была солидарна с ним, хотя насчет своего будущего она еще точно не решила – в принципе, быть жрицей Рожаниц не плохо. Но сперва все равно нужно получить образование, Дара планировала поступать в педагогический.

Школа находилась в пятнадцати минутах ходьбы – в закрытом кондоминиуме для своих. Тут жили высшие чиновники и жречество, лишь великий князь находился в загородной резиденции, отгораживаясь от остальных не только титулом и властью, но и расстоянием.

Во дворе, обнесенном высоким забором, куда попасть можно было только по магнитному пропуску, приплясывала Забава, пытаясь согреться.

– Урок через пять минут, – напомнила Дара.

– Знаю, – отмахнулась подруга. – Семаргл письмо должен принести.