— Я согласен с Талабаном, — сказал подвижник Ро. — Он привел хорошую аналогию. Мы действительно высокомерны, и у нас есть полное право быть таковыми. Мы не можем знать, насколько велика грозящая нам опасность. «Змей» должен быть готов к бою, хотя мы будем молиться, чтобы этот бой не состоялся.

— Мне кажется, вопрос следует поставить на голосование, — сказал Никлин.

— Это лишнее, — возразил Раэль. — Военные вопросы я решаю сам и объявляют, что сундук вплоть до дальнейших распоряжений останется на «Змее».

— Как скажете, Раэль, — произнес Никлин, — но прежде чем мы продолжим, я хотел бы задать капитану вопрос. Правда ли, что вы ударили подвижника Ро там, на леднике? Причем сделали это на глазах у вагаров?

Вирук ни о чем таком не слышал и очень заинтересовался.

Лицо Талабана стало жестким.

— Подвижник и я сражались с кралами, потом началось извержение. Я поспешил на помощь подвижнику. Он споткнулся, когда по льду пошли трещины, и я его подхватил. Не знаю, как это можно принять за удар, но допускаю, что издали это так и выглядело.

— Вы отрицаете, что нанесли ему удар?

Талабан, как заметил Вирук, заколебался и ответил:

— Об этом лучше спросить самого подвижника. Однако мне хотелось бы знать, откуда взялись эти странные слухи.

— Матрос с вашего судна говорил об этом в пивной своим приятелям. К счастью, его услышал офицер стражи, который арестовал болтуна, допросил и вечером подверг его вытяжке.

Остальную команду допрашивают сейчас. Если возникнет необходимость, их тоже приговорят к вытяжке.

— Я предпочитаю другое слово: казнят, — холодно произнес Талабан. — Но этого не случится. Немедленно освободите их!

— Не вам решать это, — залившись краской, заявил Никлин. Вирук с улыбкой наблюдал, как старается сдержаться советник.

— Верно. Решать буду я, — твердо сказал Раэль. — Кто еще желает высказаться?

— Право же, подвижник-маршал, — вставил толстяк Капришан, — нам следует узнать у подвижника Ро, насколько правдива эта история. Если это правда, вытяжке следует подвергнуть всю вагарскую команду.

— Благодарю вас за четко высказанную точку зрения, кузен. — Раэль вопросительно посмотрел на Ро.

Тот, помолчав немного, взглянул на Талабана.

— Капитан на леднике спас мне жизнь. Без него я был бы уже мертв. Именно так, как вы сможете убедиться, сказано в моем письменном отчете. Мне нечего к этому добавить.

— Освободите команду, — распорядился Раэль, — будем продолжать. Большинство из вас уже знает о весьма своевременной кончине Джудона Партакийского. Думаю, что его смерть предотвратит угрозу немедленного восстания, но у нас есть и другие внутренние трудности. В пяти городах существует тайное общество, именующее себя паджитами. Они виновны в смерти подвижника Балиэля и подозреваются в нападениях на видных вагарских граждан, преданных нам. Сейчас мы пытаемся выследить вожаков, но предупреждаю, друзья: мы все в большой опасности. Прошу всех не выходить в город без охраны. В домах и местах нашей службы тоже будут приняты повышенные меры безопасности. Я лично допрашивал троих заговорщиков, но они даже под пытками не назвали имена главарей — сказали только, что террор будет усиливаться.

— Известно ли вам, кто снабжает их деньгами? — спросил Капришан.

— Пока нет, но резонно предположить, что средства поступают от эрек-йип-згонадов.

— Хотите, я убью их царя? — предложил Вирук.

— Не сейчас, кузен. У нас и без того врагов хватает. На этой стадии мы должны соблюдать осторожность. Нельзя допустить, чтобы нападения на аватаров завершились успехом.

Население, которым мы управляем, относится к нам враждебно.

Как только они начнут видеть в нас не господ, а мишени… — Продолжать Раэль не стал.

— Заговорщиков нужно разыскать — и быстро, — сказал Никлин.

— Разыщем, — заверил Раэль. — Сейчас мы заняты одним туземцем, которого подозреваем как их курьера. Он очень стар и путешествует вместе с маленьким белокурым ребенком.

По нашим сведениям, он доставляет заговорщикам указания и с ними золото. Он выдает себя за торговца, и наши агенты ищут его по всему городу. Найдя его, мы найдем и вожаков.

— Чем он торгует? — спросил Вирук, заранее зная ответ.

Его хорошее настроение исчезло без следа.

— Вином, насколько я знаю, — ответил Раэль.

Первое побуждение всегда самое верное, думал Вирук. Надо было перерезать старикану глотку. Он вздохнул. День испорчен, и ничто его уже не спасет. Делая вид, что внимательно слушает прения относительно сбора налогов, он покосился на Талабана.

Неужели ему это интересно? Или он скучает так же, как Вирук?

Судить об этом было трудно. Его смуглое лицо не выражало ничего, кроме внимания. Вирук перевел взгляд на Капришана, который как раз рассуждал о трудностях сбора податей с туземцев. Многочисленные подбородки толстяка колыхались, по лицу струился пот. Проследив, как одна струйка стекает между двумя подбородками, Вирук подавил зевок.