*****

Наконец-то приехала полиция. И когда они выслушали нас, то провели обыск палаты и меня тоже обыскали. Разумеется, всё происходило при свидетелях и видеосъёмке. Но вот часов в палате не нашлось. И у меня их тоже не было. Тогда я предложил им обыскать Хинкельштейна. Или пусть он сам вывернет свои карманы.

— Ха! Думаешь, часы могут быть у меня? — сказав это он с самодовольным видом засунул руку в карман и вдруг замер. Улыбка исчезла с его лица.

— Ну что там? — раздраженно спросил один из прибывших полицейских.

Хинкельштейн не спешил и тогда полицейский сам подошел и в присутствии понятых вытащил «украденные» часы.

— Так, так… Ложное донесение при исполнении обязанностей, — пропел один из сотрудников поигрывая наручниками. — Еще и кража.

Хинкельштейн стоял, и выражение его лица постоянно менялось. Бедняга попал в тупик и не знал, куда податься. Мошенник ли он? Может быть. Но опыта у него, как у деревенского паренька, только что вырвавшегося в город. И как только столкнулся с чем-то непредвиденным, сразу растерялся.

Его тут же заковали в наручники и вывели из палаты. От шума наконец проснулся отец Ольги и она поспешила ему всё объяснить.

Выдохнув, я решил подышать свежим воздухом, успокоить нервы немного. И пора выгулять питомцев — Черныш, как всегда, требовал своего.

— Сколько жертв вокруг, — пробормотал он, словно волк, обнюхивающий овечий загон. В тусклом свете его капюшон отливал зловещим блеском.

— Хватит придуриваться, — сказал я, понимая, что привести Черныша сюда было одной из самых дурацких идей, которые приходили мне в голову.

— Все эти жертвы не мои, — тоскливо вздохнул он, осматриваясь. — Я их не чувствую… Подожди, стоп, одну чувствую.

Черныш вдруг резко остановился у двери, его ноздри раздувались, как у охотничьей собаки, почуявшей дичь.

— Это чистая душа, — произнёс он с особым восторгом. — Мне повезло. Из неё можно выжать кучу демонических минералов.

Я толкнул дверь и увидел бледного мальчишку, лежащего в полумраке. Респиратор тихо шипел, подавая воздух в его ослабленное тело, а выбритая голова блестела в тусклом свете.

После паузы я спросил:

— Как он умрёт?

— У него в голове что-то нехорошее. Ровно в три часа дня это его прикончит, — ответил Черныш, прищурив глаза.

— А если дать ему демонический камень? — в моем голосе прозвучала нотка надежды, хотя я знал ответ.

— Это лишь отсрочит его конец. Пока эта штука в голове, смерть не уйдёт насовсем, — произнёс Черныш, словно врач, выносящий вердикт. — Но если хочешь, чтобы я отказался от добычи, придётся обсудить компенсацию.

— Я дам тебе камней на год вперед.

— Недостаточно.

— Не торгуйся. Это моя цена. Не устраивает — забирай его душу.

— Ладно, но в следующий раз будь осторожнее с ценой.

Я окинул взглядом комнату, убедившись, что камер нет, и достал из кармана демонический порошок. Высыпал его в рот мальчишке, наблюдая, как его дыхание выровнялось.

— Он спасён, — сказал Черныш. — У него есть полгода.

В этот момент дверь палаты открылась, и на пороге появилась врач.

— Кто ты такой?

— Эм… родственник пациента, — пробормотал я, пытаясь сохранить хладнокровие.

— Нет, ты не родственник Даниила. Он здесь уже два года, и я тебя ни разу не видела. И вообще, у него давно не было визитов. Кто ты такой? — её голос звучал сурово, глаза сверлили меня, как рентген.

— Я… ошибся палатой. Мой друг в реанимации, и все палаты похожи.

Она не раздумывая схватила рацию и произнесла с ледяным спокойствием:

— Охрана, срочно сюда.

Ну вот опять, что за день такой сегодня? Я стоял как вкопанный, буквально прирос к месту. Бежать? Да уж, конечно. Как будто я бы просто так взял и рванул отсюда, зная, что за мной потом явится служба безопасности. Нет уж, пусть попробуют. Не буду же я их бояться.

Когда пришла охрана они проводили меня в свою комнату. Докторша не отставала от нас.

Уже в комнате охраны она продолжила допрос:

— Если не скажешь правду, вызову полицию, — голос докторши звучал твёрдо, а взгляд, как сканер, сверлил меня, явно намереваясь раскусить. Она была не из тех, кто просто так отпустит.

— Да я уже сказал тебе — ошибся палатой, — постарался произнести это как можно невиннее, хотя и понимал, что в такой ситуации это звучит довольно натянуто.

— А зачем тогда с самого начала врал? — она прищурилась, прицеливаясь к новым атакам.